Перед смертью Лионеля страшно пытали, но он не выдал врагу ни одной тайны. Его мужество всегда восхищало меня.

"И всё-таки, принц слишком красив… и слишком молод для святого. Он был лишь на пару лет старше меня, когда вступил в Чертог Земши".

Скульптор сваял статую из белого мрамора, но доспехи и меч покрывал тонкий слой алхимического серебра. Панцирь принца также украшал герб предыдущей династии Вейларнии — алая роза поверх косого креста.

"Знаки Жиюнны и бога-воителя. Может, чтобы удержать власть, им не хватило рассудительности Эва?"

— Вы были так смелы и стойки, милорд паладин, и что же получили взамен? Забытую легенду и несколько строк в летописях. Разве это равноценный обмен? С меньшим благочестием вы прожили бы счастливую долгую жизнь. Конечно, она бы не попала на страницы "Золотой легенды", но я была бы за вас рада. Никто не должен умирать молодым.

"Я выросла в тени руин Папоротникого замка — ты там когда-то жил. Мы ходили по одним и тем же холмам, ловили рыбу в одном и том же ручье, смотрели на небо… О, какое небо над Тэйресом! Нас обоих выбрали боги: тебя — Земши, меня — Жиюнна.

Но я нарушила правила, а ты нет".

Никто не должен умирать молодым. Вера в это наивное правило толкнула меня на безумный поступок… Поступок, перечеркнувший моё будущее и прошлое.

Госпожа не любит предателей.

Иногда мне становится так горько и одиноко, что слёзы сами льются из глаз. Меня начинают грызть черви сомнения: а правильно ли я тогда поступила? В Пограничье говорят: "Не всматривайся в прошлое, не заглядывай в будущее — живи настоящим". Хорошая позиция… но не для меня.

Наверно, я слишком вейларнийка.

"Андрэ было всего двадцать… Он заслуживал жизнь".

Я бросила последний — очень долгий — взгляд на статую Лионеля и побрела прочь. На душе у меня было пусто и мерзко.

Подземелье освещали висящие под потолком гирлянды голубых эльфелингских кристаллы. В их призрачном холодном свете я и сама отчасти ощущала себя духом — эдакой жертвой проклятья, обречённой скитаться по земле до полного истощения тонких тел.

В стеклянных шкафах мерно гудели артефакты-накопители. Для телепортации требуется много силы — гораздо больше, чем может вместить тело мага, но разум рано или поздно находит способ возместить любой природный недостаток.

— Я пришла, — голос неприятно поразил дрожью. Мне было страшно. Очень страшно.

Призрак молчал. Неужели из множества подземных залов я выбрала неправильный?

"Нет. Я не могла ошибиться".

В прошлом мне не раз и не два приходилось проводить экзорцизм. В Храмовой Школе меня учили не только обрядам и хоровому пению, но и борьбе с нечистью (из служителей богов ею занимаются только последователи Владычицы и Тэа). Позже, став полноправной жрицей, я с благодарностью вспоминала уроки наставников, когда одерживала победу над очередным призраком или порождением Бездны.

"У меня божественно хорошо выходило упокаивать и изгонять. Лечила я гораздо реже, чем сражалась".

Три года назад меня изгнали из храма.

"Слишком старый, слишком сильный дух. Справлюсь ли я с таким… теперь?"

Раньше мне — жрице Хелене — силу давала Жиюнна.

Терпкую, чуть горьковатую на вкус. Пахнущую полынью, гораздо реже — розами.

Алую, как кровь и заря.

— Ты хотел, чтобы я пришла, не так ли? — хрипло прокричала я. — Отчего же сам не показываешься?

Нужно было заставить духа проявиться, без зрительного контакта я ничего не могла сделать.

Простейший, но и самый опасный способ вывести врага из себя — разъярить.

"Дерзкая девчонка".

Я заставила себя усмехнуться. Нельзя показывать врагу слабость, хотя от звуков его голоса мне хотелось кричать от ужаса.

"Продолжай игру. Ты сможешь".

— Такой уж уродилась. В папу, маму, дедулю и прочих родичей. И в отличии от тебя, я без червоточины.

"Да что ты знаешь…"

— Мне известно достаточно, старичок. — я с упоением подбирала слова, одно язвительнее другого. Дразнить призрака оказалось неожиданно… приятно. — Зачем прячешься? Меня боишься? Моей силы?! Ха! Для тебя не пожалею времени на полное изгнание! Попадёшь прямиком во мрак и холод Бездны — даже глазом не успеешь моргнуть. Ой, да ведь у тебя и глаз-то не осталось давно!

По телу прошла неудержимая дрожь. Я прикусила язык, чтобы не закричать.

"Будто кто-то прошёл по моей могиле".

— Да что ты можешь сделать мне? Костями загремишь или челюстью заклацаешь, что ли?!