— Кто такой Вестник? Что ему от меня надо?

Талиан зашёлся каркающим смехом. Ему-то были известны оба ответа.

— Ты действительно хочешь знать, Хелена Альноэн? — крылатый говорил мягко, словно обращался к маленькому ребёнку.

Моя фамилия вовсе не тайна (просто небольшой секрет), однако слышать её из уст некого по меньшей мере странного создания было неприятно. Мне ли не знать о силе подлинных имён?

— Да, я хочу.

"Невежество не спасает от ответственности".

— Вестник лишь слуга. Он не волен распоряжаться даже собственной жизнью, — флегматично заявил Хранитель.

— Кто его хозяин?

"Плохо. Всё это очень плохо пахнет".

— Он тот, над кем не властен закон Равновесия. Ты привлекла его внимания, смертная, но больше мне запрещено открывать.

— Слишком туманно, — я не могла сдержать досады. "В какую же игру меня вовлекают?"

Ненавижу быть фишкой в чужой игре.

— Довольствуйся пока этим, — бледное лицо андрогина ничего не выражало. Будь он человеком, его слова сошли бы за изощрённую насмешку.

— Тогда я требую суда над Талианом Лерьэном, — мстительно заявила я. — Его брату что-то наплёл Вестник… Что-то об упокоении, полагаю. Но мне безразлична судьба предателя! Пусть мёрзнёт в Бездне до скончания времён. Там собралось много его товарищей по убеждениям — не заскучает.

Демон прошипел в мою сторону несколько слов на наречии Криос Косом — должно быть, проклятие. Я ухмыльнулась. Мне нравилась его злость.

— Закон Равновесия суров, — напомнил Хранитель. — Вы, смертные, часто забываете об этом.

— Я готова к любому решению.

"Мне известны мои проступки. Ни один из них не осталось безнаказанным. Ныне я чиста".

— Тогда принимай приговор, дитя, — бесстрастно проговорил андрогин. В руке у него появилась призрачная глефа с широким изогнутым клинком. Её предназначение недолго оставалось для меня загадкой.

Первым удар в сердце получил демон. Но только я возликовала, как Хранитель пронзил грудь Лионеля. Рыцарский панцирь не защитил от странного оружия.

"Нет!"

— За что? — вырвалось у меня. — Почему его?..

— Закон Равновесия суров. Я предупреждал.

Над поверженным телом Талиана воссияло овеществлённое Слово Запечатывания. Демона удар Хранителя не уничтожил, а только заточил вновь. У меня родилась безумная надежда.

"Может, Лионель…"

Я бросилась к распростёртому на мозаичном полу паладину и заглянула в его прекрасные зелёные глаза, желая отыскать жизнь. Тщетно. Мой принц умирал. На этот раз окончательно.

— Как… как вы… могли… — меня душили слёзы.

— Придя на твой зов, он нарушил запрет. — объяснил служитель Равновесия. — Воин Земши Лионель Отважный такой же преступник, как и ты, Хелена Альноэн, презревшая Первый Завет. Однако у тебя есть могущественный покровитель, а у него — нет.

— Я не преступница! Владычица простила меня!

— Мы не Жиюнна, — холодно проговорил Хранитель и исчез.

Вот так просто мне указали на место. Ничего удивительного: игроки не церемонятся с фигурами. Особенно — чужими.

Меня переполняла отчаяние. Моя единственная любовь умирала… а виновата была я.

Альноэн значит Ищущая. Отец долго выбирал красивую фамилию — так долго, что когда он наконец объявил о своём решении, ни у кого не хватило духа возразить.

Однако разве роза перестанет пахнуть розой, если её назовут иным именем?

"Почему за мою дерзость должен расплачиваться Лионель? Это неправильно".

— Как вызвать Вестника? — спросила я у крылатого; по какой-то причине он не ушёл вслед за Хранителем Равновесия. — Ты ведь знаешь, верно?!

— Зачем тебе он?

— Я нуждаюсь в помощи, а его хозяин имеет на меня виды. Полагаю, мы сможем договориться.

— Ты не представляешь, о чём просишь, Хелена. Бывало, встреча с господином Вестника ломала людей.

— А мне не страшно. Я гибкая.

"Утопающий хватается и за соломинку".

Крылатый окинул меня долгим внимательным взглядом. Я старалась сохранять спокойствие. Жизнь — нет, существование — Лионеля зависело от решения этого странного смуглого воина.

"А может ли он сам быть Вестником?" — посетила меня безумная догадка. — "Ни в одном из множества хранящихся в Храмовой Школе бестиариев я не встречала изображений подобных ему созданий".

Наконец воин устало вздохнул и сказал:

— Нет. Ты не готова.

В его голосе не было ничего, кроме разочарования.

Затем он ушёл.

Лишившись последней надежды, я зарыдала.

— Не горюй обо мне, — прошептал Лионель. — Не надо.

Я осторожно взяла его руку в свою и нежно спросила:

— Почему ты пришёл на мой зов, хотя знал — я отверженная?

Тень слабой улыбки скользнула по губам принца.

— Я пришёл, потому что должен был.

Сказав это, он закрыл глаза и больше не открывал их.