На последних словах он резко подскочил к сыну и уже в следующее мгновение переступал порог квартиры, сжимая обескураженную девушку в железных объятиях.

— Как только сможешь придти в себя и воспользоваться головой — я жду тебя в своем кабинете, — бросил он напоследок, закрывая за собой дверь.

Выходя на улицу, ему пришлось воспользоваться Силой, чтобы не выслушивать крики и вопли, которые уже приготовила Кэролайн. Пробормотав себе под нос нечто неразборчивое, он обхватил девушку за талию и побежал.

Елена, как и обещала Дамону, спокойно сидела в машине, изнывая от любопытства. Расспрашивать было некого, поэтому она старательно подыскивала ответы у себя в голове. "Зачем я пила то, что он дал мне? Видимо, это защитит меня от возможного внушения. Как? Непонятно. Какие он перечислил травы? Вербена? Да, с этой травой я уже знакома, вот только пить ее мне не приходилось. Розалия? Никогда о ней не слышала. Что делает это растение? Почему Дамон так отреагировал, когда я с показным безразличием выпила эту довольно неприятную на вкус вещь? Что значила эта расстроенная улыбка, всего лишь на секунду задержавшаяся на его лице? А этот поход к другу…". Девушке уже давно не нравились затеи вампира, но откровенно заявить ему об этом она не могла. Он старается помочь ей, своему брату, Мэтту — всем им, и было бы низостью с их стороны, вмешиваться в его планы, терзать недоверием. Ей вдруг вспомнилось его выражение лица, когда позвонила Бонни. Ему было стыдно. И девушка не могла найти другого объяснения той эмоции, как то, что он отчаянно переживает за брата и корит себя за ту слабость, которой чуть было не поддался. "Видимо, в нас есть нечто общее: мы оба не можем сделать выбор. Он разрывается между младшим братом и мной, а я между ними обоими. И хоть я уже ляпнула о том, что якобы согласна выйти замуж за Дамона, себе могу перестать врать. Это ведь не так?".

Девушка громко вздохнула и опустила веки, поражаясь размерам собственной глупости. А другого слова она подобрать не смогла. Говорить одно, чтобы потом чувствовать другое — это и есть первый признак пресловутой недалекости.

Невдалеке послышался шум, отчего Елена резко обернулась с целью посмотреть, что же происходит снаружи. Но ей не удалось разглядеть ровным счетом ничего. Дамон перед уходом старательно закидал Ягуар ветками, чтобы автомобиль стал уж совсем не заметным. И ему в который раз отказало чувство меры: ни один лучик солнца не мог просочиться сквозь ворох иголок и листьев, прикрывающих каждый сантиметр машины.

"Дамон? Это ты?" — мысленно задала она вопрос, полагая, что вампир услышит ее и подаст какой-нибудь знак. И не услышав ничего в ответ, девушка позволила себе запаниковать. Тихие шаги неуклонно приближали незнакомца к машине, тяжелое дыхание, срывавшееся с губ отчетливо слышалось буквально в полуметре от того места, где сидела Елена.

Девушка уже заметила бледную руку, яростно сметающую с поверхности машины "маскировку" и с трудом сдержала крик, увидев яркую улыбку и услышав знакомый до боли голос:

— Я и забыл, что теперь не имею возможности слышать твои мысли, принцесса.

— Дамон! — закричала девушка, вырываясь из плена ремней безопасности и резко распахивая дверцу. — Чтобы никогда в жизни у тебя не возникало желания так пугать меня! Слышишь? Никогда!

Вампир ласково обнял ее, ощущая, как дрожит каждая клеточка ее хрупкого тела и попытался извиниться:

— Только что состоявшийся разговор выбил у меня почву из под ног, не пощадив даже мысли о тебе. Я совершенно забыл, что дал выпить тебе утром. И крался к машине, пытаясь услышать хоть один намек на то, что ты все еще тут и находишься в полной безопасности. А почему ты так напугана?

Елена хотела сосредоточиться на расспросах о сути его разговора с старым знакомым, но эти нежные руки, со всей возможной любовью скользящие по ее телу, не давали никакой возможности сделать это. И девушка сделала то, чего бы никогда не смогла себе позволить — она отодвинулась, давая себе возможность сосредоточиться на чем-то, кроме самых очевидных желаний.

— Ты напугал меня, — укорила она Дамона. — Мог ведь и предупредить, что не в силах больше копаться в моей голове. Я задала мысленный вопрос и не получив на него никакого ответа, впала в состояние "мне безумно страшно". Извиняться будешь?

Молодой человек с интересом разглядывал девушку, пытаясь угадать причины, руководствуясь которыми она столь резко ограничила их близость.

— Буду, — задумчиво бросил он, смахивая с автомобиля остатки веток. — Нам не помешает убраться отсюда как можно дальше. У нас могут быть большие неприятности, а у твоих друзей и подавно. Поэтому я советую обсудить все по дороге. Но один ответ я хочу получить прямо сейчас. Что произошло?

— В каком смысле? — тихо спросила Елена, справившись с желанием немедленно оказаться рядом с Бонни и Мэттом.

— Почему ты отодвинулась? — более четко сформулировал вампир свой прошлый вопрос. — Я сделал что-то не так?

Он уже закончил с Ягуаром и теперь дожидался только пояснений девушки.

— Дамон, — наиграно развеселилась она. — Ты слишком… Как бы правильнее выразиться? В общем, я хотела поговорить, а ты старательно отвлекал мои мысли от всяческих диалогов. Ты знаешь, это очень трудно, находиться рядом с тобой и иметь возможность к осмысленному выражению своих мыслей.

Вампир заметно расслабился, мысленно проклиная ту неуверенность, которой неожиданно обзавелся. В каждом взгляде, жесте, вдохе, слове он старательно отыскивал все, что сказало бы ему о том, словно эта девушка лишь изображает любовь. И за подобное поведение ему вдруг стало противно от самого себя. "Копия своего братца. Вампир, утирающий кулаком сопли — мерзейшая личность". Но это реальность, которую надо было воспринимать. Пытаться что-то изменить поздно. Он сам слишком изменился.