Его гость глухо расхохотался, удивляясь тому таланту, с которым его другу удалось вжиться в роль человека. Не зная его истинной сущности, мысль о вампире пришла бы в его голову в самую последнюю очередь.

Минут через пять на горизонте замаячила угрожающих размеров фигура Дориана, который нес в руках внушительных размеров спортивную сумку.

— Ну вот, — протянул он поклажу другу. — Тут все необходимое. Забыл спросить, на сколько персон тебе понадобится защита, поэтому бесцеремонно пошарился в твоих мыслях. Мне понравилась та рыжеволосая ведьма, не хочешь случаем нас познакомить?

— Как-нибудь в другой раз, — отказался от лестного предложения Дамон. — Когда ты бросишь свои игры в сельского парня и срежешь этот ужас, который отрастил на лице.

Его друг расхохотался во всю мощь огромных легких.

— Что есть, то есть, — поспешил согласить он. — Я просто живу здесь уже не первый год, люди начинают замечать, что я не старею. Вот и приходится пускаться во все тяжкие, а борода неплохо старит, придает солидности.

И он еще громче рассмеялся, наполняя ужасающими звуками весь лес. У Дамона даже проскочила мысль о том, что, слыша этот хохот, жители города воспринимают его, как скорое приближение грозы.

— В общем, так, — справившись с весельем, продолжил Дориан. — Засушенные травы разложишь в одежде, автомобиле и везде, где будите останавливаться на ночь. Все, что во флаконах, необходимо выпить. Для эффекта можешь добавить немного своей крови, чтобы было не так противно на запах лично для тебя, но вкус станет в тысячу раз гадостней. Так что решай, чего в тебе больше, — лихо подмигнул ему друг. — Защита будет стопроцентной. Никакой возможности проникнуть в мысли, манипулировать сознанием и всего того, что позволяет творить с человеком Сила. Кровь их тоже на время испортится, утратив для вампира всякий интерес. Она скорее даже станет препятствием к укусу. Трава остановит Шиничи, китсуны корчатся при виде этой дряни. Нам она не помеха, но своим запахом тоже нехило отпугивает. Никто не любит лакомиться на помойке, — еще один раскат громового хохота. — Удачи тебе, дружище. Я рад был повидать тебя. Как и тому, что ты сильно изменился за последнее столетие. Тот напыщенный индюк меня всегда раздражал своей неспособностью понять одну простую мысль: "Любовь — величайшее счастье". Береги себя.

На этих словах Дориан крепко сжал Дамона в железных объятиях и зашагал в сторону дома, даже не удосужившись выслушать в ответ слова благодарности.

Алекс подошел к двери кабинета и не смог сдержать снисходительной улыбки.

— Ты слишком медлительный, сын, — сказал он, входя в комнату. — Я ожидал от тебя большей прыти. Когда ты последний раз нормально ел?

Задав сыну вопрос, он прошел к столу, удобно усаживаясь в любимое кресло, встречаясь глазами с озлобленными очами Кайлеба. Сейчас они были черно-красного цвета.

— Где она? — кипящим от ярости голосом, спросил Кайл. — Если с ней хоть что-нибудь случится, я лично отрежу тебе голову!

В его словах было столько неприкрытой ненависти, что отец вдруг перестал улыбаться, но сумел спокойно ответить.

— Глупое поведение и совершенно никчемные угрозы, — вяло отозвался Александр. — Чего ты этим добиваешься? Напугать меня тебе явно не под силу. Преклони голову, щенок, и возьми себя в руки. В подобном тоне я не собираюсь разговаривать.

Молодой человек с трудом совладал с собой и повторил свой вопрос:

— Где Кэролайн? Верни мне ее, — жалобно простонал он, опускаясь на колени.

— Дьявол тебя побери, Кайл, — кинулся к нему Алекс. — Что с тобой происходит? Всего неделя прошла, а ты уже превратился в жалкое подобие бессмертного, — он поднял сына с ковра и повел в сторону выхода. — С ней все нормально, ты должен больше доверять вампиру, которого уже два столетия называешь отцом. Прекрати размазывать сопли по лицу, веди себя подобающим образом.

Они шли по длинному коридору дома Корвинусов, направляясь в северное крыло здания. Кайлеб не замечал ничего и никого вокруг, полностью поддавшись одному единственному желанию: увидеть любимую девушку в целости и сохранности.

— Прошу, — Алекс распахнул дверь перед сыном, давая ему возможность убедиться, что с его пассией все в порядке. — Не трогай ее, она просто спит. Устала, перенервничала, ей слишком многое пришлось пережить всего лишь за одну неделю. Да и вампир-садист, находящийся рядом с ней, постоянно выкидывает какие-то фокусы, что тоже неблаготворно влияет на юную леди, — увещевал он, с интересом наблюдая за изменившимся лицом сына.

Он буквально расцвел на глазах. Щеки засияли румянцем, губы растянулись в широкой улыбке, из груди вырвался выдох облегчения.

— Зачем ты это сделал? — тихо спросил Кайлеб, не отводя восхищенного взгляда от лица спящей Кэролайн.

— По твоей милости мне приходилось очень часто убивать невинных людей, в большинстве своем красивых девушек, с которыми ты сначала играл, а затем отдавал клану, — с болью в голосе ответил Александр. — Меня до сих пор мучает совесть. Думаю, я обязан хоть в какой-то мере искупить свою вину. Пусть спасение этой девочки станет единственным праведным делом в моей жизни, раз уж я не сумел воспитать в тебе человека. Тем более она так похожа на твою мать… А вот и она, — с воодушевлением воскликнул он и стремительно зашагал навстречу Арнетт.