–  Чего? Чего ты хочешь, Андрюха? Ну не подохла вовремя какая-то тварь, ну так что с того? Че нам, весь Горган теперь на ноги поднимать и охотиться за бедным мутантом? Да он уже загнулся, поди…

–  Нет!
– легкое опьянение как рукой сняло - все время со мной так во время споров бывает, - Нет, Сергеич. Еще раз повторю - самого главного ты не услышал. Молодо тот Гом выглядел, понимаешь, мо-ло-до! На вид ему, ну, года три-четыре, не больше!

–  Слушай, капитан, - Котельников единственный из нашей команды еще величал меня по воинскому званию, - а у тебя головка на солнышке там не нагрелась? А может с глазками чего случилось?

Во, зараза! Развалился в своей коляске и думает, что теперь из-за его инвалидности я ему по морде не заеду. Правильно, кстати, думает.

–  Майор, - дедуля хочет вспомнить звания - пожалуйста, - мутанту на вид было не больше четырех, максимум - пяти, лет! Отсюда следует два вывода - либо Зоны научились делать гомов из взрослых людей, либо…

Фраза повисла в воздухе неоконченной. Как сложно сказать эти слова. Как старался я забыть, вытравить из себя даже самые маленькие кусочки воспоминаний о той Цели, которая пять лет назад сорвала капитана Андрея Оленикова с Базы и отправила в безвозвратное путешествие. Цель, которая умерла вместе с тем, прежним, наивным и мало что могущим в современном мире Андреем. И которая сейчас могла появиться в жизни уже сталкера Петровича, босса самой удачливой Команды "ходящих".

–  Андрюшка, ты что, хочешь сказать, что где-то дети маленькие есть. Но откуда? Бабы все передохли уже почти два десятка лет назад. А мужики, сколько не старались, забеременеть друг от друга так и не смогли.

–  Смейся, Сергеич, смейся. А теперь - ты в состоянии сейчас слушать? Отлично! Тогда слушай. Я об этом тебе никогда не рассказывал. Ты не задавался вопросом - откуда действительно появился тот странный офицер в пустыне и в твоей жизни и чего он вообще поперся с насиженного места, с Базы, где все было, на смерть, в пески?

–  Ну… - во взгляде Котельникова начала проявляться осмысленность. Наконец-то! Похоже, слова начинали действовать.
– Ты же говорил. Захотел мир посмотреть. Или море… Или чего-то еще в этом роде.

–  Ага, говорил. А я слишком похож на рискового, отчаянного человека, который действительно из-за своей прихоти готов жизнью рискнуть.

–  Прихоти… - бывший сталкер покачал головой, - пожалуй, нет. Вот одержимым мне тебя приходилось видеть. Когда три года назад ублюдки Николая положили…

Котельников замолчал, погрузившись, видимо, в свои воспоминания. Но я грубо прервал его раздумья.

–  Я и в момент нашей первой встречи был одержим. Вернее, незадолго до нее. Из-за этой одержимости я и покинул Базу и проделал огромный маршрут. Когда с тобой повстречался одержимость уже повыветрилась, но назад поворачивать это не для меня. Вот. А одержим я был целью - целью найти выживших… ты не поверишь, Сергеич… женщин!

Сталкер на удивление спокойно прореагировал на мое откровение.

–  Все-таки, Андрюшка, головка у тебя сегодня перегрелась.

–  Нет, послушай!

И я поведал Котельникову всю историю своих похождений.

Костер давно потух, и только изредка ворошимые кочергой Сергеича угли давали красноватый свет под навесом. Из дома, откуда далеко окрест разносился могучий храп Долгова, уже несколько раз выглядывал Джафар, но, удостоверившись что с нами все в порядке, прятался в темных недрах здания. А я все говорил, а Котельников все слушал. Наверное, причиною такой внезапной откровенности стало отчасти и выпитое вино, но поводом уж точно стал гом, увиденный прошедшим днем.

–  … такие дела.

Лицо сидевшего напротив меня инвалида менялось во время рассказа, покуда затухающий костер позволял разглядеть моего слушателя, так и не перебившего не всегда связный рассказ не единым вопросом. Сначала Котельников нацепил на себя маску участия, и лишь смеющиеся глаза выдавали его. Но в процессе развития событий, выражение лица бывшего сталкера поменялось. Можно сказать, что Сергеич был под впечатлением от услышанного.

–  Знаешь, Андрюха, а интересную историю ты мне поведал. Жаль, что только сейчас. Рассказал бы сразу, при встрече - еще тогда бы обсудили эту проблему.

–  А когда у нас время говорить было? Сначала меня выхаживали, потом тебя. Между этими событиями с Улугбеком бились. Да и к тому же - разуверился я во всем…

–  Я понял, понял, - теперь уже Котельников вовсю перебивал меня. Вот так всегда… - Андрюш, а ты думаешь, тебе первому в голову такая мысль пришла - женщин искать? Почти все сталкеры за этой мечтой гонялись. Со мной раньше тоже один такой ходил, одержимый. В итоге, покинул он нас с Костиком, рванул на север: он, в отличие от тебя, думал, что бабы где-то на Урале выжили, в бункерах каких-то. Ну и что? Пропал парень. Причем сгинул не бесследно - два годя спустя пересекся я с уральцами, те кто еще от лучевой не помер. Смеялись они над моим рассказом. Долго смеялись, несмотря на кровавый кашель, которым заходились. А потом поведали, что видели они того парня - фамилии сейчас и не вспомню. Совсем с ума бедняга спятил и попал к бандитам, тем "которые которых". Вот так: искал женщин, а сам стал голубым.