Шрифт:
Тем временем подъехал еще один автомобиль, на этот раз - "Импреза"; остановился подле джипа.
– Спасибо, Джамал, но я ненадолго, - с места в карьер взял мулат.
– Я с вами в Зону не пойду.
Если я ожидал что-то подобное, то для Долгова слова Зияда стали откровением.
– Как… почему?… Мы же вчера договорились.
Зияд присел на стул.
– Джамал, брат, помнишь, что я вчера тебе рассказывал о моей задумке пойти Зону? О вещем сне?
– Помню, брат, помню. Ты говорил еще, что те почтенные мужчины так и не вернулись.
– Да-да, именно это, - кивнул араб.
– Так вот. Этой ночью Аллах снова послал мне предостережение. Мне приснился то же сон, что и пять лет назад. Понимаешь, именно тот! Поэтому - я твердо решил не идти…
– Твое, конечно, право, Зияд, - Долгов насупился.
– А нам-то что теперь прикажешь делать? Мы-то с русским не передумали!
– Джамал, брат! Я так и знал, что ты не передумаешь… Вот!
– и рука мулата положила на стол ключи.
– Бери джип. Там карта. Пользоваться компасом, надеюсь, умеешь? И, если ты действительно найдешь женщин - постарайся вернуться! Да и русский твой тоже!
Роман моментально заключил араба в крепкие объятия; мулат, похоже, и не ожидал такой прыти. Я ограничился простым рукопожатием.
– Спасибо, Зияд. Мы вернемся - машину отдадим.
Погрузились за считанные секунды. Вскоре белоснежный джип оставил позади и Зияда, и вышедшего попрощаться Абу-Ахмеда и весь Раас-Хариб.
И вслед нам неслось:
– Удачи. Аллах с вами.
ГЛАВА 18.
Египетское шоссе абсолютно не пострадало за те девятнадцать лет, что провели черту между миром до и после Обмена. Аспидно-черное покрытие, с ярко-оранжевой разметкой, выглядело так, будто его положили вчера; лишь в некоторых местах асфальт бороздили трещины, но они оставались незамеченными для огромных колес джипа. А чему удивляться: арабы жаловались, что и на побережье дожди всего раз в год шли, что уж говорить о пустыне. Заморозков здесь тоже отродясь не бывало. Вот и лежал первозданным асфальт, хоть и силился его побороть вездесущий песок.
Ромыч развалился в водительском кресле, небрежно кинув руки на баранку. Я же просто пялился через темное тонированное стекло на проносящийся за окном унылый однообразный пейзаж. Нет, что ни говорите, а пустыню лучше на автомобиле пересекать!
Заправил нас Зияд под завязку: стрелка, показывающая уровень горючего в баке непоколебимо держалась у отметки FULL. В багажнике заботливый араб в ряд выстроил пяток двадцатилитровых канистр залитых под горлышко бензином. Его теперь, по расчетам здоровяка мулата, должно было с лихвой хватить на путешествие "Туда и обратно". Но на этом приятные сюрпризы от Зияда не заканчивались: на заднем сиденье разместился приличный склад полезных для любого "ходящего" в Зоны мелочей. Особенно порадовали две ременно-плечевых системы для хранения боеприпасов - в просторечье "лифчиков" или "нагрудников". Странно, но они стали большой редкостью в нашем мире. А тут - два камуфлированных, словно только что со склада… Еще к приятным неожиданностям можно было отнести великолепный бинокль. Ну и провизия - куда без нее…
– Андрей, - вдруг подал голос молчавший до поры Долгов.
– А что мы с бабами станем делать, когда найдем их? Ну, я не про первый месяц спрашиваю - сначала понятно что! А потом? Ты над этим вопросом задумывался?
О, как загнул, друг ты мой сердечный. А ведь и правда…
Все послеобменное время выжившая, мужская половина человечества грезила женщинами. Первые годы и вовсе столько отважных, решительных парней пропадало, бросаясь в рискованные походы, ориентируясь на малейшие слухи, на призрачные надежды. Но эта волна быстро иссякла, разбившись о суровую реальность мира без женщин, сгинув в Смутное время. Позже, выжившим прагматикам было уже не до каких-то там мифов: мужикам просто надо было выжить.
Я и сам относился к той, второй, реалистичной половине человечества. Смиренно принял новый мир, смиренно выполнял приказы руководства, смиренно следовал уставу. Но стоило умиравшему сталкеру-арабу брякнуть несколько слов на ломаном английском - и капитан Олеников сорвался в бесконечное путешествие; в поход длинною в шесть лет.
Сколько приобретено и потеряно друзей, сколько пройдено километров…
Поменялся я сам. Теперь пришлось жить опираясь на самого себя, а не на мудрые головы отцов-командиров. Теперь можно было не цепляться за зряшную иллюзию порядка, диктуемую уставом. Зряшную?
Что я приобрел за годы проведенные вне Базы? Да, стал неплохим сталкером. Сам Котельников это отметил. Да, научился хладнокровно убивать людей. Парадокс. Кому еще и уметь хладнокровно убивать, как не военному? Казалось счастьем, что мое поколение выросло в относительно спокойном мире; забыло, каково это - ловить человека на мушку, дарить ему мгновения жизни прежде, чем нажмешь на курок… Оказалось, что казалось.
Приобретя много нового, я потерял часть себя. Зачем капитан Андрей Олеников сорвался с насиженных мест за уходящим солнцем, в путь без возврата? Что он хотел сделать с мифическими женщинами?
Сейчас я не мог ответить на этот вопрос. Я просто не помнил… Привыкший жить мечтами и грезами человек, сейчас, в сотне километрах от заветной Зоны, не знал, что ответить своему напарнику.
– Командир! Ты что, уснул, что ли?
– Роман повернул голову в мою сторону.
– А, замечтался, Андрюха! Ничего, скоро мы попарим свои…
– Заткнись!
– оборвал я напарника.
– Лучше за дорогой следи!
– Командир не в настроении… - пробубнил Долгов.
Да, не в настроении. И вообще - достал ты меня уже, Борода! Не знаю, как будем с тобой женщин делить. Хорошо, если их там много. Тогда я часть себе возьму, часть тебе останется. А если мало?..