–  Беспредел, - выдал Роман, окинув взглядом окрестности пристани.
– Здесь явно железной руки не хватает.

Я не успел поддержать разговор: нас перебил невесть откуда взявшийся щуплый мужичонка в длинном, подметающем песок, балахоне. Черные глаза его постоянно бегали, делая совершенно бесполезными попытки уяснить, куда же именно направлен взор их владельца.

–  Салям алейкум, дорогие!
– затараторил подбежавший по-арабски.
– Вам надо продать лодку? Шакир вам поможет! Надо снять комнату? Шакир поможет! Гашиш, мужчину? Шакир поможет!

–  Малейкум асалям, почтенный, - довольно чисто начал играть свою роль Роман.
– Ты действительно можешь помочь нам продать эту быстроногий, как горная лань, и прекрасный, как цветок розы, челн, с мотором, спрятавшим в себя сотню могучих жеребцов, достойных конюшен солнцеликого шейха?

Из ступора я вышел секунды на две быстрее, чем Шакир, который никак не мог проникнуться смыслом сказанного.

–  Уважаемый, мой друг слишком долго прожил в Иране…

–  Понятно… - сумел выдавить из себя мужичонка. Ошалевшие глаза уже начали свой привычный бег, но подвижность к конечностям еще не вернулась.

–  Так сколько можно получить за нашу лодку?

–  А, за лодку… - Шакир наконец очухался.
– Ну, учитывая ее состояние - тридцать патронов.

–  Всего каких-то тридцать жалких патронов за неудержимо быструю, прочную… - затянул опять свою песню Роман.

–  Семьдесят!
– не выдержал араб.

–  Сто!
– встрял я.
– Или вон тому продадим, - к нам спешил еще один житель города, потрясая при каждом шаге вывалившимся из расстегнутой рубашки брюшком и поблескивая лысиной на солнце.

–  Хорошо!…грабители, - уже тише добавил Шакир.
– Но гостиницу вам тоже я подыщу!

–  По рукам!
– не дав завестись Роману, я протянул ладонь арабу.

–  За информацию о комнате десять патронов!
– успел ввернуть тот фразочку, прежде чем руки разомкнулись. Проныра!

–  Хорошо, хорошо, - я улыбнулся.
– Извини почтенный, но мы идем с этим уважаемым мужчиной, - а это уже в адрес подбежавшего, наконец, лысого.

Толстяк бросил в сторону грязное ругательство, смысл которого состоял… в общем, нехорошим ругательство было. Предупреждая взрыв эмоций со стороны Романа, я ответил лысому, что его голова похожа на… в общем, нехорошо обозвал его самого, его родителей, и его верблюдицу, что ввело бедного араба в состояние ступора, привычное, как выяснилось, при общении с русскими.

Гостиница, в которую привел нас Шакир, находилась всего в пяти минутах ходьбы от пристани. Хозяина звали Абу-Ахмед - первый встретившийся в Раас Харибе человек, который своим видом внушал доверие. Немногословный пожилой араб без лишних разговоров выдал нам ключи от номера на втором этаже, потребовав плату за неделю вперед - тридцать патронов. Плюс десять проныре Шакиру. Вот так быстро истратилась почти половина суммы, вырученной за лодку…

Интересно - Раас Хариб оказался единственным городом, где сохранилось какое-то подобие денег. Из тех, конечно, в которых я побывал. Здесь функцию местной валюты выполняли патроны. Наиболее ходовыми были 7.62 мм для АКМов и 9мм пистолетные; чуть дешевле шли 5.45 и 5.56, гораздо дороже - экзотические 12.7. В других же городах - даже в огромном Горгане - давно перешли на простой меновой торг, по принципу - чего хочу, того и прошу.

Ключи от номера исчезли в кармане Романа, без раздумий направившегося к лестнице; вероятно, его сильно истощил словесный порыв на пристани. Я же ненамного задержался у стойки.

–  Абу-Ахмед, а где тут у вас в городе можно с активными людьми поговорить, а не с этим наркоманьем, что на улицах валяется? Есть у вас хоть кто-нибудь, кто еще хочет чего-то от этой жизни добиться?

Старый араб взглянул на меня, подумал.

–  Приходи вечером в кафе ко мне. Там и найдешь нужных людей.

Тяжело вставать с нормальной постели; трудно заставить тело подняться с настоящего матраса, заправленного чистой простыней; нелегко оторвать голову от подушки. Особенно, если учесть, что спал ты всего три часа, да и последний раз опочивал в таких условиях три недели назад.

Тяжело. Но получилось. Гораздо труднее оказалось поднять Романа - тому, казалось, было абсолютно все равно, что творится вокруг; главное - чтобы поспать дали. Наверное, случись сейчас второй Обмен - и он бы не заставил Долгова оторваться от подушки. Пришлось потрудиться.

Десять минут не прошли даром - матом да тычками, уворачиваясь от ответных отмашек медвежьей лапы Романа, мне удалось поднять его на ноги, и заставить разлепить глаза. Затем, я обратился с короткой речью к неотошедшему от сна напарнику. Простым, доходчивым языком, опираясь на многолетний опыт русского фольклора, Бороде было объяснено, что поспать он и позже может, а сейчас дело надо делать.

Кафе Абу-Ахмеда примыкало к стене гостиницы: на небольшой площадке, отгороженной кустарником от дороги, стояло несколько столиков и два дивана. Днем все места были пусты, сейчас же в закусочной находились четыре посетителя. И если внешность троих из них, покуривающих кальян на диване, была вполне заурядной, то одиночка за столиком приковывал к себе внимание. Темнокожий, со смуглой даже для араба кожей, мулат своими габаритами напоминал незабвенного Степана: такой же огромный. Только в отличие от кургудульского байкера руки этого мужика представлялись непомерными в обхвате жгутами мышц; да и вся фигура под "боксерской" майкой и ярко синими джинсами не предполагала лишнего веса. И это несмотря на то, что судя по лицу мулаты было никак не меньше пятидесяти лет.