А вот Долгов осилил только арабский. Английский он знал больше матерный, ну и еще необходимый минимум для торговли - счет, купить, продать. Поэтому и вышло, само собой, что разговор с девушкой вел я.

За то время, пока Роман перелазил через стену бойкая девчонка, успела представиться странным именем "Триста тринадцатая", поведать, что она из Второго поколения, и позвать за собой, в "город".

–  А Учителя - это кто?

–  Как кто?
– искренне удивилась девушка. Ресницы широко распахнулись, унося в черные омуты глаз.
– Учителя, они… они как ты, только, - Триста тринадцатая опустила взгляд, и я вдруг очень отчетливо почувствовал его ниже пояса, - только без одежды.

–  То есть - мужчины?
– я попытался прервать затянувшуюся паузу.

–  Да, - кивнула головой, и это движение породило волну в ее густых черных волосах.
– Но без волос на лице.

–  Это борода называется.

Роман, услышав beard Beard (англ.) - борода, попытался изобразить дружелюбную улыбку на лице. Вышло больше похоже на похотливый оскал.

Девушка в ответ обнажила два ряда ровных ослепительно белых зубов. И вновь повернулась ко мне.

–  Эндрю, а ты мне дашь имя?

–  Имя…

–  Конечно. Учителя говорили, что номера нам на время даны, а придут мужчины - дадут всем имена, - и Триста тринадцатая потупила глаза.

Вот еще задачка. Как же ее назвать? Только не Лизой! А чего голову ломать! Сейчас июль - значит пусть будет Юля.

–  Джулия, - медленно, впитывая каждую букву, повторила свое имя Триста тринадцатая. И залилась веселым беззаботным смехом.
– А мне нравится!

Девчонка, словно птичка, вспорхнула; продолжая хохотать, пробежала несколько шагов и закружилась вокруг дерева, придерживаясь рукой за ствол.

–  Андрюха, а может мы ее сейчас того… - раздался над ухом плотоядный шепот Долгова.

–  Ты чего, урод!
– я развернулся в сторону напарника.
– Только попробуй, скотина. Девчонка к нам со всей душой, а ты…

–  Потише, потише, Командир, - Роман заиграл желваками.
– А мы сюда разве не за этим шли?

Конечно, за этим. Но все же по-человечески надо делать, не как звери какие-то. Лицо хранить надо. Нет, не лицо… Себя, человека в себе.

–  Придем в их город - делай что хочешь. Только не силуй. И еще. Юльку - не тронь!

–  Что запал на шоколадку, Командир?
– и, поспешно добавил, многое прочитав на моем лице.
– Понял я, понял.

Триста тринадцатая, отхохотавшись, теперь стояла и внимательно слушала незнакомую речь.

–  Обо мне говорили?
– от былой веселости в голосе девушки не осталось и следа.

–  Все нормально, Юля, - я стараюсь улыбнуться, - все нормально. Так ты говоришь, Учителя ваши на меня похожи?

–  Да, - и опять светятся глаза, блестят в ответ зубы.

–  И чему же они вас, гм, учили?

–  Всему, - Триста тринадцатая развела руками.
– Они нам показали как еду выращивать, как читать, как писать. Рассказали, что мы должны детей рожать. Рассказали, что к нам придут, и мы гостям не должны ни в чем отказывать.

Хорошо, что Борода, похоже, не сумел перевести последнюю фразу.

–  Эндрю, а можно тебе вопрос задать?

–  Конечно, Юля. А что ты хотела узнать?

–  Эндрю, - черные глаза затянули в себя, - а почему вы с Романом не похожи? Или мужчины все разные? Или Роман - не мужчина?

Долгов, слыша частое упоминание своего имени заулыбался, подмигнул девушке.

–  Да нет, что ты, конечно, мужчина. И, конечно, мы все разные. Нет, ну встречаются близнецы, которые почти абсолютно одинаковые. Вернее они, слова не подберу в английском, по-русски - на моем языке - это как "двойняшки" звучит. Но это скорее исключение из правил. Слово исключение тебе знакомо?

–  Разумеется!
– и опять улыбка. Да что же ты такая хохотушка! Хотя у самого на душе теплело от этих смешинок.
– Мне много чего еще известно.

Тем временем за деревьями показалось поле - лесок заканчивался. А там, на земле возле кустов с яркими красными, похожими на помидоры, плодами, копошились еще женщины. Много. Десятка три. Те же самые белые халаты. Та же смуглая кожа.

–  Держите меня семеро… - раздалось за спиной бормотание Романа.
– Андрюха, бабы…

Триста тринадцатая опять оторвалась от нас, первой выбежала на опушку.

–  Сестры! К нам пришли гости!

На ее окрик работающие подняли головы. И тут мы с Романом вместе, в один голос, произнесли одно и то же непечатное слово. На нас смотрело три десятка лиц Триста тринадцатых.