– Мэм, - обратился он к ней, коснувшись своей кепки, - не скажете ли, где мы можем пропустить рюмочку? Мальчик совсем замерз.

Голубчик, - с готовностью откликнулась старая дева. Но тут до нее дошел смысл вопроса, и она завизжала: - Что вы себе позволяете, молодой человек!

Джордж опять почтительно притронулся к кепке, сморщил губы и скосил на нее глаза, как старый спаниель.

– Всего один глоточек. Ему почти одиннадцать, и его так мучит жажда.

Герби сидел в коляске, пыхтя своей носогрейкой, и был похож на карлика.

Тут я почувствовал необходимость взять дело в свои руки. Вид у старушки был встревоженный, что мне не понравилось.

– Прошу прощения, мэм, - сказал я, приподнимая кепку, - но эти двое ненормальные. Понимаете?
– Я постучал себе по лбу.

– Боже мой! Неужели!
– запыхтела старушка.
– Какой ужас!

– Я все делаю, чтобы они были довольны, не раздражались. С ними очень непросто. Очень. Особенно с младшим. Хотите послушать, как он смеется?

Не давая ей опомниться, я кивнул Герби. Герби засмеялся, как настоящий сумасшедший. Как партнер чревовещателя: сначала на его лице появилась невинная улыбочка, которую сменила широкая ухмылка, потом он захихикал, забормотал, забулькал и наконец засмеялся утробным смехом, который невозможно было вынести. Он мог так смеяться до бесконечности. С трубкой в одной руке, с погремушкой в виде коровьего колокольца, который неистово тряс, - в другой, он был похож на шута. Иногда он замолкал и начинал отчаянно икать, потом перевешивался через край коляски и смачно сплевывал. Джордж для вящего эффекта принялся чихать. Вытащив огромный красный платок с дырищей посередине, он громоподобно высморкался, закашлялся и стал чихать еще пуще.

– Ну вот, чем-то недоволен, - сказал я, обернувшись к старушке.
– Они безвредные, зла не причинят. Отличные ребята, разве что с причудами.
– Потом, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, добавил: - Дело в том, мэм, - я почтительно коснулся кепки, - что мы все трое бродяги. Неизвестно, где приткнемся на ночь. Войдите в наше положение. Если б у вас была капелька бренди, хоть наперсточек. Не мне, нет, а для младшенького.

Герби принялся кричать. На него нашел такой приступ истеричного веселья, что он потерял контроль над своими действиями. Он с таким усердием тряс колокольчиком, что слишком далеко высунулся из коляски, и она перевернулась.

– Силы небесные!
– запричитала старушка.

Джордж быстро помог Герби выбраться из коляски. Тот встал во весь рост - в куртке и длинных брюках, на голове капор, в руке колокольчик, в который он вцепился, как маньяк. Сказать, что вид у него был дурацкий, значит не сказать ничего.

– Не волнуйтесь, мэм, - говорит Джордж, - башка у него крепкая.
– Берет Герби за руку, подводит его ближе.
– Скажи леди что-нибудь! Скажи что-нибудь приятное!
– И отвешивает ему хорошую оплеуху.

– Подонок!
– вопит Герби.

– Гадкий мальчик!
– говорит Джордж и хлоп его еще раз.
– Что ты всегда говоришь леди? Ну-ка скажи, не то ремня получишь.

Герби сделал ангельское выражение, возвел глаза к небу и, тщательно выговаривая слова, сказал:

– О кроткое создание, наверное, тебя послали нам ангелы! В нашей семье девять душ, не считая козы. Меня зовут О’Коннел, мэм. Теренс О’Коннел, мы направлялись к Ниагарскому водопаду, но погода…

Старая квочка была не в силах слушать дальше.

– Вы все трое позор общества, - закричала она.
– Никуда не уходите, будьте здесь, пока я поищу констебля.

– Да, мэм, - говорит Джордж, беря под козырек, - мы никогда не уйдем, правда, Теренс?
– И с этими словами дает Герби звонкую пощечину.

– Ой!
– завопил Герби.

– Прекрати немедленно, негодяй!
– завизжала старая дева.
– А ты, - повернулась она ко мне, - почему ничего не сделаешь? Или ты тоже ненормальный?

– И я тоже, - ответил я, сжал двумя пальцами нос и заблеял по-козлиному.

– Стойте здесь! Я сейчас!
– крикнула она и помчалась к начальнику станции.

– Быстро!
– скомандовал Джордж.
– Бежим отсюда!
– Мы с ним схватили коляску и пустились бежать. Герби на секунду задержался, распутывая ленты капора, а потом рванул следом.

– Отличная работа, Герби, - сказал Джордж, когда мы оказались в безопасности.
– Давайте вечером порепетируем. Хэл придумает тебе новую историю, придумаешь, Хэл?

– Не хочу опять изображать младенца, - сказал Герби.

– Ладно, - добродушно согласился Джордж, - в коляске будет Хэл.

– Ты хочешь сказать, если сумею в нее втиснуться.

– Мы тебе поможем, даже если придется воспользоваться кувалдой.

Но после обеда нам пришли в голову новые идеи, как казалось, куда интереснее. Мы до полуночи не спали, обсуждая их.

Только мы задремали, как Джордж Маршалл вдруг сел в постели.

– Ты не спишь, Хэл?

Я застонал.

– Забыл спросить тебя кое о чем.