Мы переночевали на полу в студии Флетчера. Наутро я и Нед пошли к газетчику. После краткой беседы мою кандидатуру отвергли. Но Нед получил шанс попробовать себя, написав несколько статей. Черную работу, естественно, делать предстояло мне.

Теперь нам надо было лишь потуже затянуть пояса и дождаться дня выплаты. До него оставалось еще две недели.

В тот же день О'Мара взял меня с собой к ирландскому священнику, чей адрес ему кто-то дал. От сестры, открывшей нам, так и веяло холодом. Спускаясь по ступенькам, мы увидели благого отца, который выводил из гаража свой «паккард». О'Мара попытался было попросить его о помощи. Для смелости он даже глотнул вонючего дыма гаванской сигары, которою пыхтел отец Хулигэн. «Убирайтесь прочь и не злите меня!» Вот все, на что расщедрился отец Хулигэн.

Вечером я в одиночестве бродил по улицам. Проходя мимо большой синагоги, я услышал поющий хор. Это была еврейская молитва, и звучала она волшебно. Я вошел и сел в задних рядах. Когда служба закончилась, я прошел вперед и перехватил раввина. Я хотел сказать ему: «Реббе, мне очень плохо…» Но у малого был очень серьезный вид, не располагавший к дружескому общению. В нескольких словах я поведал ему свою историю, подводя к тому, чтобы он накормил меня или дал талон на обед и ночлег, если возможно. Я не решился упомянуть, что нас трое.

– Но ведь вы не еврей?
– спросил он и покосился на меня, словно был не вполне уверен.

– Нет, но я голоден. Какая разница, кто я?

– Почему вы не попробуете обратиться за помощью в христианскую церковь?

– Пробовал. Кроме того, я и не христианин. Я обычный язычник.

Он нехотя нацарапал несколько слов на клочке бумаги, сказав, чтобы я шел с его запиской в приют Армии спасения.

Я немедленно отправился туда затем лишь, чтобы услышать в ответ» что У них нет мест.

– Можете вы дать мне чего-нибудь поесть?
– попросил я.

Мне известно было, что столовая давно закрыта.

– Я бы съел что угодно, - не отставал я.
– Может, у вас найдется хотя бы гнилой апельсин или банан?

Человек за столом странно посмотрел на меня. Но не двинулся с места.

– Можете вы дать мне десять центов - всего десять центов?
– продолжал умолять я.

Скривив физиономию, он полез в карман и кинул мне монетку.

– А теперь проваливай!
– сказал он.
– Вам, бездельникам, место только на Севере, откуда все вы приехали.

Я повернулся и, не говоря ни слова, вышел. На главной улице мне встретился симпатичный парень, продававший га-зеты. Что-то в его облике побудило меня заговорить с ним.

– Привет!
– сказал я. Как дела?

– Не так уж плохо, приятель. Ты откуда, из Нью-Йорка?

– Да, а ты?

– Джерси-Сити,

– Потрясающе!

Несколько минут спустя я уже помогал ему продавать га-зеты. Мне понадобилось больше часа, чтобы продать несколько экземпляров, которые он мне дал. Но все же удалось заработать несколько центов. Я поспешил в Y. М. С. А. и нашел там О'Мару, дремлющего с газетой на коленях в большом кресле.

– Пошли перекусим,- сказал я, решительно тряся его за плечо.

– Отчего не пойти,- с иронией ответил он, - пошли. Я предпочитаю «Дельмонико».

– Нет, серьезно. Я только что заработал несколько центов, хватит на кофе с пончиками. Пошли.

Он мгновенно вскочил. По дороге я рассказал о своих похождениях.

– Давай отыщем этого парня, предложил О'Мара.
– Похоже, он настоящий друг. Из Джерси-Сити, говоришь? Вот это да!

Парня звали Муни. Он свернул торговлю, чтобы пойти перекусить с нами.

– Можете ночевать у меня, - предложил Муни.
– Свободная кушетка найдется. Все лучше, чем спать в каталажке.

На другой день мы по его совету зашли со двора в контору газеты, чтобы взять по пачке свежего выпуска.

Деньгами нас ссудил, конечно, наш друг Муни. Там уже толк-лось полсотни мальчишек, норовивших протиснуться вперед. Пришлось оттаскивать их от окошка за железный барьер. Вдруг я почувствовал, как кто-то карабкается мне на спину. Это был маленький негритенок, пытавшийся через мою голову схватить свою пачку газет. Я стряхнул его со спины, и он полез у меня под ногами. Мальчишки смеялись и издевались надо мной. Ничего не оставалось, как тоже засмеяться. Как бы там ни было, вскоре мы нагрузились газетами и зашагали по улице. Было невероятно трудно раскрыть рот и вопить, как это делали все продавцы газет. Я попробовал было совать газету прохожим. Но так у меня вообще никто не покупал.

Я стоял с довольно-таки глупым видом, когда подошел Муни. «Так газеты не продают, - сказал он. Посмотри, как я это делаю!» И с этими словами он понесся, размахивая газе-той и вопя: «Экстренный выпуск! Все о большом броо… ииие…» Мне стало любопытно, о какой такой великой новости сообщала газета, поскольку не мог разобрать главное слово в вопле Муни. Взглянул на первую страницу, чтобы прочитать заголовок. Похоже, не только великой, но вообще никакой новости не было.

– Ори что угодно, - втолковывал мне Муни, - но только во всю глотку! И не стой на одном месте. Двигайся! Надо действовать шустрее, если хочешь избавиться от своей пачки, пока не вышел следующий выпуск.