Яр отнекиваться от щедрого предложения не стал, подумав, что пулемет гораздо лучше будет смотреться в руках Херберта, нежели в неуклюжих лапах Угра. Но это соображение Яр оставил при себе — пока он не собирался делиться с Ларсом своими планами, касающимися сибера.

Не отказал Ларс и в другой просьбе: согласился нарисовать карту, отметив на ней основные ориентиры, вычертив маршрут и обозначив некоторые полезные закладки, которые он теперь на охотничий манер именовал лабазами.

Не успел Яр порадоваться этой новости, как Ларс обрадовал его еще больше. Дня через три, сообщил он, в деревню должен вернуться Фрэнк со всей своей командой. И если у них не обнаружится каких-либо крупных проблем, то Ларс будет настаивать, чтоб они незамедлительно двинулись к старому складу пиротехники, расположенному у самой границы города.

— Так что, — сообщил Ларс, улыбаясь, — есть шанс, что пустошь ты преодолеешь быстро и без особых затруднений. А если сумеешь уговорить Петра, то и в город не на своих двоих войдешь, а въедешь верхом на Фрэнке. Далеко он, конечно, не сунется, но километров на пять, думаю, дорогу тебе сократит. Он, возможно, и до самой Сортировки сумел бы дотопать. Но хурбы теперь там не останавливаются, и Петру это известно. Вряд ли он захочет рисковать.

— А Петр разве знает дорогу?

— Он знает направление. И этого достаточно, когда ты управляешь такой машиной, как Фрэнк…

Они сели трапезничать здесь же, в мастерской. И пища у них была особенная: приготовленная над тиглем яичница, жаренный в горне хлеб, сваренные на пару картофель и свекла, копченая в круглой железной коробке рыба.

В этот день они разговаривали так много и доверительно, как никогда прежде. Яр впервые почувствовал, что Ларс относится к нему, как к равному. Ну, или почти. Это было очень приятно. Но даже сейчас Яр не поддался соблазну и умолчал о своей беседе с Хербертом.

Он был уверен, что сибера Ларс просто так ему не отдаст.

Он предполагал, что за сибера им еще придется побороться.

Домой Яр вернулся затемно. Лера уже всерьез волновалась и собиралась идти его искать. На столе, накрытом белой скатертью, остывал ужин. Негромко играла смутно знакомая медленная музыка, свет был притушен, шторки на окнах задернуты, а в проволочном подсвечнике догорали три восковые свечи, обросшие некрасивыми наплывами. Яру стало немного стыдно.

— Сегодня какой-то праздник? — спросил он осторожно.

— Шесть месяцев нашему знакомству, — ответила она, ничуть не обижаясь.

— Да? — Он искренне удивился. — Уже полгода?

Она кивнула.

— А я забыл, — признался он.

Он не стал говорить, что совсем не голоден. Он съел все, что она приготовила, и даже попросил добавки. Они бедовали о разных пустяках, стараясь не вспоминать о скором расставании. Это было непросто.

— У тебя там жены, — сказала она.

— Две, — кивнул он.

— Увидишь их?

— Не знаю. Времени слишком мало, да и нужен ли я им теперь?

— А если бы я была там, на их месте, ты захотел бы меня увидеть?

— Да. — Он кивнул и понял, что обманывает ее. — Я обязательно бы пришел к тебе.

Она долго на него смотрела, будто почуяв ложь. А он смотрел на пустые тарелки, на темные углы, на мерцающий в такт музыке экран медийника и неприглядные свечные огарки — куда угодно, только не на нее.

— Я буду ждать тебя здесь. Всегда, — сказала она. — И он тоже.

Она положила руки себе на живот.

— Я вернусь, — пообещал Яр и опять почувствовал себя обманщиком. — Я постараюсь вернуться, — поправился он. — Я не хочу умирать.

Какое-то странное, ни на что не похожее чувство вдруг отвлекло его внимание. Яр напрягся, не понимая, что именно его встревожило. Посмотрел на окно, на закрытую дверь — ему почему-то захотелось выйти из комнаты, сделать какое-то дело… Но какое?.. Он заметил, что и Лера будто прислушивается к чему-то, взгляд у нее стал отсутствующий.

— Что это? — тихо спросил Яр.

Лера сразу поняла, о чем он ее спрашивает. Подняв указательный палец и сделав строгое лицо — «тихо!» — она еще несколько секунд вслушивалась в беззвучный призыв и только потом ответила:

— Угр жалуется на скуку. Напоминает, что ты хотел о чем-то с ним поговорить.

— И он голоден, — не то вспомнил, не то почувствовал Яр.

Было поздно, но они не стали откладывать разговор на другой день. Быстро собрав объедки со стола, одевшись в теплое и погасив везде свет, они покинули комнату. Им не пришлось выходить на улицу — скотный двор был пристроен к избе.

Они выпустили космача из коровьей стойки, где ему было тесно, вывалили в затянутое паутиной корыто объедки с праздничного стола и мясные отходы. Подождали, пока космач немного утолит голод.