–  Подожди!

Улита остановилась. В стекло стучала мокрая рябиновая гроздь.

–  Не пообедаешь со мной?
– спросила Аня.

Жизненный опыт подсказывал ей, что, когда человеку плохо, его надо накормить, искупать и положить спать. Потом, при необходимости, повторить все три операции еще раз, начиная со ступени один. Древний рецепт Бабы Яги, многократно проверенный на Иванушке.

После второй тарелки супа Улита расплакалась.

–  Не подумай, что мне плохо! Наоборот, хорошо. Это у меня потоотделение через глаза, - сказала она, промокая полотенцем потекшую тушь.

–  Я этим полотенцем кастрюли беру… Возьми лучше красное!
– посоветовала Аня.

Улита взяла.

–  Как ты можешь жить в такой дыре?

–  Почему в дыре? Здесь хорошо. Летом автолавка приезжает по вторникам и четвергам, - сказала Аня мечтательно.

–  А магазин?

–  Есть и магазин, но автолавка интереснее. У них хлеб всегда горячий. Бабульки собираются печеньки всякие покупать. Переговариваются. Ждут.

–  И ты ждешь?

–  Я на велосипеде. Иногда, бывает, жду, когда лавка на переезде застрянет. Но редко.

Улита отыскала на полотенце чистый участок между двумя пятнами туши и громко высморкалась.

–  Все равно не понимаю: зачем тебе все это. Ты себя точно наказываешь, - сказала она сдающимся голосом.
– Почему не поедешь в Москву, к Эде?

Аня настороженно взглянула на нее.

–  Это он тебя послал?
– спросила она быстро. Улита честно замотала головой.

–  Нет.

–  Тогда, может быть, он тебе нужен?
– осторожно начала Аня.

И снова выстрел оказался в молоко.

–  Эдя, конечно, ничего. Не лишен утробной привлекательности. Но все же я пас. Можешь водить мимо экскурсии из Эдь, я не дрогну даже веком. Ты друтое дело. Он для тебя. Поезжай!

–  И к кому же ты требуешь, чтобы я поехала? К человеку, который меня не ждет? Который понятия не имеет, чего хочет? К инфантилу, сохранившему интеллект Карлсона до зрелого возраста?
– почти со злостью крикнула Аня.

Улита прищурилась.

–  Значит, любишь?

Аня не сказала ни «нет», ни «да», только упрямо повторила, что никуда не поедет. Бывшая секретарша мрака не видела проблемы.

–  Ну так просто позвони! Скажи: мол, убиралась в телефонной книге, наткнулась на номер, аппарат старый, память ограниченна. Хочу понять, оставлять тебя или нет.

Аня засмеялась.

–  А чего такого-то?… - продолжала Улита.
– Хотя, конечно, телефон - это ненадежно. Лучше встреться с ним у подъезда. Ля-ля тополя, проходила мимо с пересадкой на пять электричек. Какой-то ты похудевший, бледный! Идем, я тебе погадаю на борще и котлетах!

–  Он в кафе работает. Там с голоду не умрешь.

–  М-м-м… Тяжелый случай! Ну, хочешь, я вместо тебя ему позвоню? Скажу: это тетя Липа из сельсовета! Ваша Аня несмертельно ранилась тяпкой! Срочно приезжайте к ней в деревню, а то мы у нее электричество отключим и навоз не завезем!
– Слова у Улиты не расходились с делом. Она еще говорила, а сама уже тянулась за телефоном.

Аня схватила ее за руку.

–  Не надо!
– торопливо сказала она.
– Просто не надо, и все! Это не так должно происходить, а по-другому я не хочу!…

В ее торопливом шепоте было что-то такое, что Улита поняла и сдалась.

–  Ну хорошо. Не хочешь, чтобы мы помогали тебе, давай помогать мне. Жалеть меня и все такое! То, что я выгляжу как танк, не означает, что я не нуждаюсь в участии!
– великодушно согласилась она.

–  Ты веселая, - сказала Аня.

–  Я разная, - оспорила Улита.
– Вела я тут дневничок. Записывала в него разные полезные мыслишки про меня саму. А потом пролистала: что год назад мне смешно было - теперь грустно. Я чувствую, что мало-помалу… ну меняюсь, что ли. Вообще дневничок - полезная штука. Вроде фотографии души.

–  Дашь почитать?

–  Тебе дала бы!
– сразу согласилась Улита.
– Ноу проблемой, как говорит амиго Ромасюсик. Только одна маленькая проблема. Дневничок у меня заговоренный. Кто чужой заглянет - получает заряд из дробовика.

–  А дробовик где? Ведьма вздохнула.

–  Он в воздухе растворенный. А заклинание необратимое… А что, ты гостей только супом кормишь? Чего-нибудь поосновательнее есть?

Аня встала и спустилась в подпол за картошкой и квашеной капустой. Она чувствовала уже, что это надолго. Лампочка перегорела, и Аня возилась довольно долго, в темноте отыскивая миску, в которую можно переложить капусту. Внезапно люк захлопнулся, и полоска света на ступенях исчезла. Мало того - Аня услышала скребущийся звук и поняла, что Улита сдвигает с места стол.

Аня кинулась к лестнице. Руки у нее были слабые. Нагнув голову, она плечами налегла на люк, но тут услышала, как снаружи кто-то барабанит в дверь так сильно, что сотрясается весь дом.

–  Минуту! Я одна и ищу ключ!
– крикнула Улита. Люк разбух от сырости и закрывался неплотно, с щелью. Аня прильнула к щели. Она увидела, как Улита окунает палец в варенье и что-то быстро пишет на полированном сиденье стула. Потом показывает Ане свой телефон и торопливо засовывает его под половик.

Стук не умолкал. Казалось, еще немного, и дверь сорвут с петель. Улита глубоко вздохнула, обреченно оглянулась и потянула засов. Со своего места Аня видела белый срез скатерти и чуть полноватые широкие голени Улиты в темных полусапожках. Мужских ног было три пары. Средние - щеголеватые, в полосатых брючках в обтяжечку и почти кукольных, до блеска начищенных ботинках. Справа и слева от щеголеватых ножек громоздились колонны в одинаковых кожаных брюках и громадных ботинках, перемазанных рыжей глиной.