Шрифт:
– Вы ее обижаете. Она вас любит, - сказал Меф.
– Неужели? Это потому, что я деспот. Есть тип девушек, которые любят только деспотов. Особенно, заметь, те, у кого от природы сильный характер.
Женщины - безжалостные существа. Безвольных людей они разрывают в клочья.
Меф ощутил, что Арей передергивает.
– Те, о ком вы говорите, не женщины, а самки. Женщины ведут себя иначе, - заметил он.
Тяжелое веко мечника дрогнуло.
– Сильный ответ! Ты на волне успеха, мой мальчик! Говорят, сработал по Троилу! Крупная добыча, поздравляю! Только не понимаю, почему я должен узнавать обо всем от Барбароссы? Мог бы и сам похвастаться! Все-таки мой ученик!
Меф молчал.
– Да только, говорят, старикан еще жив!
– продолжал Арей.
– Это все потому, что ты не доворачиваешь кисть, когда клинок в ране. Ох уж эти жалельщики!
Буслаев знал почерк Арея: вести разговор на чужой территории и не пускать на свою.
– Варвара совсем разболелась, - заметил он. Арей опустил тяжелую голову.
– Не сидится ей дома. Ночью температура была под сорок. Я сорвал с кровати профессора. Притащил его в подштанниках. Увы: бедняга оказался офтальмологом. Прописал сущую дрянь, которую посоветовала бы любая фельдшерица в ночной аптеке.
– Жар - это неплохо. Когда жар, микробы перестают размножаться, - с апломбом юного биолога заявил Меф и внезапно ощутил жар столь сильный, что опустился на пол на подломившихся ногах. Перед глазами все плыло. Стыковались и вновь разделялись алые пятна, вышагнувшие из стены перехода.
Откуда- то донеслись размазанные, точно из заевшей пленки, слова Арея:
– Твоя правда, синьор помидор! Всего-то на несколько секунд сделал тебе сорок два, а микробы дохнут на глазах!
Мечник щелкнул пальцами. Жар спал. Мефодий осторожно поднялся с пола. Спина была мокрая. Сердце колотилось так, будто он бегом поднялся на восьмой этаж.
Арей смотрел в стену, но Меф ощущал на себе его тяжелый взгляд. Разговор петлял то туда, то сюда. При этом Мефа не покидало чувство, что Арей говорит с ним рассеянно, лишь частью разума, а внутри у него зреет и ворочается большая, тяжелая, главная мысль.
– Надеюсь, ты тренируешься, - вдруг сказал Арей.
– А что, нетренированного убивать неинтересно?
– Видишь ли, я вложил в тебя много… ну не скажу души, а уж усилий точно. Досадно будет не получить хотя бы мизерного удовольствия. Нормальные клинки у мрака почти перевелись. Осталась только вертлявая школа в новомодном итальянском духе. Все эти guardia di Alicornio, первая позиция, вторая позиция… Натуральные танцы! Разрубаешь его до селезенки, а он еще делает эти свои финты.
– Попытаюсь обойтись без финтов, - пообещал Меф.
Арей благодарно кивнул.
– Барбаросса говорит, у тебя появились ножны и щит, синьор помидор! Собрал все железки Древнира, а? Давно мечтал посмотреть, на что они годятся.
– Скоро посмотрите, - задиристо пообещал Меф.
– Я не хочу скоро. Я хочу сейчас…
От руки Арея оторвалась серебристая молния. Уклониться Меф не успел - только подумать о щите. Услышал звяканье металла о металл. Отбитый щитом, на полу кружился метательный нож, похожий на дохлую рыбку.
Меф резко прыгнул вперед и, призвав меч, атаковал Арея рубящим ударом, остановив клинок в пальце над его головой. Барон мрака даже не попытался подняться с кресла. Напротив, откинулся на спинку. Он смотрел на клинок снизу и ухмылялся.
– Никуда не годится! Ты сражаешься как смертник! Как потенциальный труп!
– сказал он.
Поняв, что биться с ним не будут, Меф заставил меч исчезнуть.
– Почему?
– спросил он, задыхаясь.
– Сам видел: только что ты упустил отличный шанс! У тебя нет решимости меня убить! Без этого все твои железки ничего не стоят.
Арей сунул руку под кресло и бросил Мефу смятый бумажный шар.
– Пришло из Тартара сегодня утром! Читай!
Меф расправил страницу. Послание было коротким и совершенно не похожим на обычные бюрократические упражнения нижней канцелярии.
«А.! Час пробил. М. должен быть устранен не позднее пятницы. Время и место боя выбирай сам.
Л.»
Меф не подозревал, что волнуется, пока не услышал своего голоса. Надо же, можно подумать, что его душат.
– И?… Где и когда?
Арей с усилием стянул железную, с красной подшивкой, латную перчатку, которой минуту назад на его ладони не было и в помине, и лениво кинул ее Мефу. Перчатка толкнула Мефа в грудь и, хватаясь за пуговицы пальцами, как живая, сползла на пол. Свернулась и улеглась, как сытый хорек.
– Царицыно. Полночь, со среды на четверг! Лучше Царицына для дел такого рода в Москве ничего нет… Лигул будет польщен. Говорят, он сам помогал масонам его проектировать. Потом Царицыно долго находилось в забросе, и только при Пуфсе было достроено… Вот за что я ценю дальновидных подхалимов - они никогда не упустят случая подлизаться.