Шрифт:
– Ты должна поплатиться!
– Визгливый крик, режущий по ушам.
– Да...
Наказание всегда приходит. Чтобы ты не сделал, даже если это будет добрым поступком - наказание все равно найдет тебя. За все надо платить...
– Плати!
Удар по лицу, как плетью, обжигающий кожу. Еще удар, в низ живота. Меня отрывает от плит, швыряет по Храму, причиняя все новую боль. Ломая кости и нанося раны, из которых течет такая по-человечески красная кровь. Пожалуй, единственное доказательство того, что я все еще живой человек.
– Плати!
Из горла вырывается крик. Против моей воли, против желания, но я не могу его сдержать - я кричу. Сильно, отчаянно, страшно.
Вместе с криком вырывается кровь, Снежная в который раз сломала мне ребра и отбила все внутри. Она не щадила, никого и никогда, требовала постоянного подчинения. Стихия жестоко наказывала за любые ошибки...
Я знала это еще до того, как окунулась в ее силу. Знала, до того, как взяла этих детей или до того, как спасла Дель. Я знала.
И платила.
Отдавала кровь, отдавала боль, отдавала все, что могла отдать. Беззвучно плакала, роняя кровавые слезы, и отдавала. У меня не было выбора, давным-давно я сама лишила себя этой возможности.
Время растянулось в один нескончаемый миг боли, крови и слез. А затем все остановилось. Меня отшвырнуло к дальней стене Храма и Снежная опустилась рядом, ухмыляясь во весь рот. У нее нет лица, но я знаю - она ухмыляется.
– Ты будешь держать обещание?
– Требовательный голос, бьющий в виски как набат.
– Не знаю...
– Хрип, вместо прежнего властного голоса, больше я не могу издать.
– Ну что ж... Но ты знаешь, какое будет наказание. Это смягчает твою вину, - она опустилась передо мной и стала касаться отметин, оставленных ею на коже. Всегда так... Стихия лечит то, что можно увидеть, но никогда то, что скрывается внутри, под кожей.
Кожа исцелялась, раны затягивались. Исчезли почти все внешние повреждения, осталась только боль внутри меня, от отбитых органов и сломанного ребра, которое вполне вероятно могло снова проткнуть легкое.
– Можешь идти.
– Снежная оттолкнулась от пола и взлетела ввысь.
– Но помни, в следующий раз будет по-другому.
И стихия исчезла, оставив меня одну, на холодной каменном полу, истекающую собственной кровью. Иногда, очень редко, я все же сожалею о заключенной сделке.
Поднялась, с трудом заставляя тело повиноваться. Сломанное ребро отозвалось острой болью, а к горлу подступил ком тошноты, пополам с кровью. Интересно, Дель уже устроила детей? Только она сможет сейчас помочь мне, больше никого я не могу допустить до собственного тела.
Вдох, глубокий, разрывающий грудь новой порцией боли. И улыбнуться, что бы никто и никогда не понял, что тебе больно и плохо. Так меня учил отец. И так я поступаю до сих пор. Лишь Дель, так похожая на мою сестру, видела, что я тоже могу страдать, и мне тоже бывает больно.
Взмах руки и передо мной еще одно из зеркал-переходов. По гладкой поверхности пошла рябь и вот передо мною моя же комната, по которой мечется ветер, разбрасывая вещи. Еще одна месть со стороны Снежной.
Пожала плечами и шагнула в зеркало, чувствуя, как боль в груди становиться все сильнее. Магия стихий всегда усугубляла полученные ранения, так что ничего удивительного, что очутившись в собственных покоях, я едва держалась на ногах от боли.
– Никто и никогда...
– Прохрипела я, падая на колени и упираясь руками в пол. С губ упала первая капля крови.
– Никто и никогда... Дель!
Двери распахнулись, и в комнату влетела эль'ера, держа в руках ледяной кинжал, мой подарок. Она что, собралась меня убить? Или же всего лишь пытается от кого-то защитить? Глупая, от Снежной мне не скрыться, ведь именно она подарила мне силу.
Подарила... Странное слово, нелепое в отношении стихий и их силы. Она не дарила мне ее, она продала силу, в обмен на мою боль и постоянную плату за ошибки. Снежная знала уже тогда, я не смогу всегда быть идеальной слугой для нее.
– Госпожа!
– Эль'ера отбросила кинжал в сторону и развернувшись быстро закрыла двери на ключ, что бы никто не видел, как мне на самом деле больно.
– Спасибо...
– С трудом поднялась и попыталась добраться до кровати, но спину и грудь снова пронзила вспышка боли, отчего я споткнулась и полетела вперед, уже ни на что не надеясь.