– Он самый. Вы его знаете?

– Да, сэр. Слышал это имя.

– Сэкетт, - сказал Росситер, - я хочу, чтоб вы оставались здесь, пока не окрепнете. А когда будете готовы отправиться в дорогу, я вам дам все, что надо. Мы не особенно богаты, но что имеем, тем поделимся.

Он показал в сторону чулана.

– Там в шкафу есть шестизарядник... на случай, если вам понадобится. Револьвер старый, но надежный, и я верю, что вы будете пользоваться им с умом.

Он ушел, а я еще полежал, раздумывая, о том о сем... Похоже, мы, Сэкетты, никогда не избавимся от неприятностей. Мы двинулись в эти дикие, необжитые края, чтобы тут поселиться, и места тут оказались такие, каких никто раньше не видывал. Край был горный, что нас устраивало, но только горы оказались просто великанами, не то, что у нас. Клингменс-Дом, конечно, очень красивая вершина, но она бы просто затерялась в тени пиков, торчащих вокруг.

Реки, озера, осины, сосны, ели и столько рыбы и зверя, что добыча просто сама прыгает на человека... в лугах полно травы на сено, а на склонах - цветы и лес, только руби. Эти края как раз на наш вкус, тут мы, Сэкетты, и останемся.

Я выбрался из постели и попытался встать на ноги, но вдруг так закружилась голова, что пришлось сесть - все плыло перед глазами. Да, придется вести себя потише. Придется малость подождать. В этих краях не место человеку, который не может уверенно шагать по тропе или крепко сидеть в седле, когда ветер дует...

Шестизарядник был из тех, которые изготовляли в Техасе вовремя Гражданской войны, - капсюльный револьвер "данс-и-парк" сорок четвертого калибра[14], переделанный под кольтовский патрон. Над этим револьвером потрудился кто-то, знающий толк в таких делах. Он был отлично уравновешен и удобно ложился в руку. Барабан был заряжен, все ячейки на поясе-патронташе заполнены патронами. Я снял его с колышка и повесил возле своей кровати.

Хороший револьвер - это такая штука, которую стоит иметь под рукой, никогда не знаешь заранее, когда он понадобится.

Говорят, когда оружие объявят вне закона, только люди вне закона будут иметь оружие.

Глава 7

Я и вправду здорово ослабел, потому что с удовольствием снова улегся в постель и почти сразу задремал, а проснулся, только когда в комнату вошла Мег Росситер с подносом в руках и поставила его на тумбочку у кровати.

Ну, это был для меня сюрприз! Уж, такого-то я не ожидал! Никто никогда не подавал мне еду с тех пор, как мама умерла. Разве что я платил за это деньги в какой-нибудь придорожной харчевне.

Хотя что-то приятное в этом было - сидеть вот так в постели с подложенными под спину подушками, и чтоб тебе подавали хорошую еду...

– Ну, мэм, вы меня начисто избалуете, если будете вот так ухаживать.

– Вы же больны, - сказала она, и мне показалось, что в ее голосе промелькнул язвительный оттенок. Похоже, я сильно упал в ее глазах после того, как рассказал, что со мной случилось. Но откуда ж мне было знать, что она страдает по этому самому Кудряшу... А вообще это никуда не годится. Если человек может так с людьми обходиться, как он со мной, значит, он с гнильцой.

Ладно. Допустим, у него не было никаких причин мне помогать... но еще меньше у него было причин, чтобы вернуться и сбить меня на землю. В первый раз это могло получиться случайно, хотя теперь я уже начал в этом сомневаться. Но во второй раз - нет.

– Понимаю, я вам не очень по вкусу, мэм, и я уеду отсюда, как только сил наберусь. Вы скоро от меня избавитесь.

– Но не от ваших слов! То, что вы сказали, никуда не денется! И отец ваших слов не забудет!

– Я сказал только правду, мэм, и когда говорил, то даже не догадывался, что вы в него влюблены.

– Я... нет! Ничего подобного! Вы, верно, полагаете, что если убрать Кудряша с дороги, то я обращу внимание на вас!

– Нет, мэм, - честно сказал я, - мне такое и в голову не приходило, нет-нет. Я человек простой, невзрачный, мэм, просто долговязый парень с гор. Вот Галлоуэй, мой брат, - другое дело, на него женщины заглядываются... а на меня ни одна и не глянет второй раз, я уж на это и не надеюсь.

Она вдруг посмотрела на меня так, будто впервые увидела.

– Ну нет, - сказала она, - только не невзрачный. Может быть, вы и не красавец, но и невзрачным вас никак не назовешь.

– Спасибо вам, мэм. Я полагаю - давно уже так решил, - что мне лучше ходить в одиночной упряжке. Мне по нраву места горные, безлюдные, так что, может, оно и к лучшему. Никому, наверное, не хотелось обзавестись своим домом больше, чем мне... и никому не досталось столько бездомной жизни разве что Галлоуэю. Я заметил, девчонкам нравятся мужчины отважные и гордые. Но только если им удается обломать такого и набросить на него узду, значит, он на самом деле вовсе не такой, как девчонке мнилось поначалу, а если она его не может обломать, то обычно он ее обламывает. Так уж оно в жизни устроено.