Она приехала к Фионе домой. Затем они вместе направились в Центральный парк. День выдался по-летнему жарким. Парк превратился то ли в одну большую открытую сценическую площадку, то ли в пляж, наполненный загорающими людьми, но покрытый не песком, а травой.

Пенни увидела тюленей и громко рассмеялась, давая выход переполняющему ее счастью.

— Я обожаю этот город! — воскликнула она. — Не знаю, смогу ли я найти в Нью-Йорке работу, но в настоящий момент я здесь просто счастлива.

Фиона улыбнулась.

— Надеюсь, это как-то связано со мной, — лукаво промолвила она.

Пенни хихикнула.

— Конечно связано. Отныне вся моя жизнь связана с тобой.

Потом, за салатами и устрицами в ресторане «Бильбоке», расположенном на Шестьдесят третьей улице, они всерьез обсудили, сможет ли Пенни найти работу в Нью-Йорке. В конце концов дамы сошлись на том, что если ей удастся подготовить материал, разоблачающий такую видную персону, каковой был Джон Филлипс, то это, конечно же, окажется весьма кстати. Получив такое неожиданное подкрепление своей решимости раскопать эту сенсацию, Пенни расслабилась и принялась наслаждаться несколькими бокалами темно-красного вина и обильным десертом.

Когда они выходили из ресторана, Пенни чувствовала себя необыкновенно хорошо. Прогуливаясь по Медисон-авеню, она без раздумий предложила Фионе руку. Это показалось ей совершенно естественным.

В понедельник утром журналистка пришла в бурлящий, живописно убогий полицейский участок, расположенный в центре Манхэттена, сотрудники которого расследовали обстоятельства смерти Джорджи Макуильямса. Она была бодра и насторожена, несмотря на бессонную ночь, проведенную в обществе Фионы. Ей сразу же бросилось в глаза, что она привлекает неоправданно много внимания со стороны сотрудников участка, по большей части мужчин. У нее даже мелькнула мысль о том, как же они отнесутся к ней, если она раскроет им причину своей льющей через край сексуальности.

Полицейский в форме проводил Пенни через большой многолюдный зал и представил ее следователю Френсису Скапелли, который сидел, закинув ноги на свой письменный стол, заваленный грудами бумаги и откровенным мусором. На нем была дешевая коричневая рубашка с безликим галстуком. Он кивнул полицейскому, но даже не подал вида, что заметил присутствие Пенни.

— Знаешь, сержант, я надеялся, что, после того как этого никчемного мелкого сводника опустили в могилу, мы больше о нем не услышим. Но вот из ниоткуда выскакивает какая-то девка с непонятным английским акцентом, которой хочется разузнать о последней встрече Джорджи Макуильямса с законом.

Полицейские рассмеялись.

Скапелли повернулся к Пенни.

— Так чем же я могу вам помочь, мадам? Надеюсь, вы не отнимете у меня слишком много времени.

— Последняя встреча с законом, — повторила Пенни. — Очень смешно. Спасибо за то, что согласились со мной встретиться. Не беспокойтесь, у этой девки и в мыслях нет отнимать ваше драгоценное время. Особенно после того, как я увидела целый ворох бумаг у вас на столе. Наверное, вам не терпится к ним вернуться.

Обезоруженный Скапелли печально посмотрел на гору бумаг перед собой.

— Позвольте вас заверить, что сам я аккуратен в гораздо большей степени, чем это можно предположить, глядя на мой стол. — Он усмехнулся. — А насчет «девки» не обижайтесь. Этого мусора я нахватался из сериалов о работе полиции.

— Забудьте об этом, господин следователь. Я сама вдоволь насмотрелась этих сериалов.

— Хорошо, давайте начнем все сначала. — Скапелли уже широко улыбался. — Чем я могу вам помочь? Ах да, этот покойный подонок Макуильямс. Так что вы хотите знать?

— Я здесь вот почему. Вы не могли бы сказать, не было ли, на ваш взгляд, в его смерти чего-либо подозрительного?

Следователь Скапелли презрительно фыркнул.

— Позвольте для начала сказать, что за свою жизнь мне пришлось повидать много необычного, но смерть Макуильямса бьет все рекорды. Это дело самое сумасшедшее из всех, которые я вел. Это был закаленный торговец наркотиками, сутенер, подонок. Он всю жизнь водил за нос правоохранительные органы, увертывался от пуль своих преступных дружков, выбирался из любой ситуации — и что же? Его раздавила собственная машина!

Он откинулся на спинку кресла и обхватил руками затылок.

— Вам известно, как именно это произошло? Я не могу себе это представить.

— У Макуильямса был тайник, приваренный под днищем его машины, где он хранил всю свою контрабанду, что-то вроде мобильного сейфа. Насколько нам удалось понять, он как раз пытался его открыть, когда двое его громил решили прокатиться на машине босса, не подозревая о том, что тот в этот момент находится под ней. Дело было поздно ночью. Скорее всего, Макуильямс наширялся так, что уже ничего не соображал.