Дэвид рывком отвернулся.

— Да.

Уилл проводил его взглядом и опустился на колени рядом с рыдающей Изендой. Притянул сестру к себе. Ее горе было и его горем. Он видел в своей жизни много смертей, но его сердце не ожесточилось.

— Нам нужно уходить отсюда. Их скоро хватятся, и тогда пощады от этих людей не жди.

— Как же я оставлю здесь мужа? — воскликнула Изенда, прижимаясь к его груди. — Я не могу!

— Ты должна, ради детей.

— Куда мы пойдем? — всхлипнула она. — Боже, куда мы пойдем?

— В Селкерк, — ответил Уилл. — Это недалеко. Пересидим там, подождем, пока уляжется пыль. Я думаю, у англичан скоро будет много хлопот и они забудут о гибели какого-то сборщика налогов.

Она подняла на него опухшие от слез глаза.

— Я хочу в Кинкардин. К сэру Грэму.

— Именно там нас и будут искать в первую очередь. — Уилл поднялся и вгляделся в зеленое марево. — Нет, мы пойдем в лес.

Тауэр, Лондон 6 июля 1297 года от Р.Х.

— Немедленно отправь послание графу Уоррену.

— Всенепременно, милорд, — ответил писец, едва поспевая за шагающим по коридору королем.

— Он, конечно, в Йоркшире, — мрачно добавил Эдуард. — Нежится в своем замке. Напиши, что я повелеваю ему идти в Берик к Крессингему. И пусть они отправят оттуда войско. — Лицо короля напряглось. — Подлые мятежники хотят войны? Что ж, с Божьей помощью они ее получат. Напиши графу — я повелеваю подавить мятеж, и пусть к моему возвращению головы главарей торчат на шестах на Лондонском мосту.

Отпустив писца, Эдуард двинулся дальше, морщась от болей в суставах. Весть о мятеже в Шотландии с участием некоторых недавно помилованных баронов его сильно разгневала. А тут подоспели новые заботы. Пока он занимался Шотландией, Филипп укрепился в Гиени. И бароны — опять бароны, на сей раз во Франции — перестали ему служить. С ними тоже придется разбираться. Баронов распускать нельзя, быстро взбунтуются. Этому научил его Симон де Монфор.

Во дворе Эдуарда встретили два советника.

— Ваш корабль готов, милорд, — сказал один. — Можно отплывать.

— Я хочу быть во Фландрии к концу недели. — Эдуард оглянулся на возвышающийся сзади надменный белый Тауэр. — Попробую договориться с врагами моего дорогого кузена.

Селкеркский лес, Шотландия 20 июля 1297 года от Р.Х.

Поднявшись на вершину холма, Уилл вытер с лица пот, затем протянул руку Дэвиду. И они двинулись дальше по лесу, нагруженные бурдюками с водой, которую набрали в ручье внизу.

Вот и поляна, где семейство расположилось три дня назад, после того как Элис подвернула лодыжку. После компрессов опухоль заметно спала, но девочка продолжала плакать и жаловаться на боль, отказывалась идти дальше.

Хмуро глянув на сидевшую рядом с Элис мать, Дэвид сбросил бурдюки и пошел в тень под большую сосну, где лежал его пес, спасаясь от жары. Рядом пощипывал траву и отгонял хвостом мух пегий мерин Дункана. Маргарет сидела на бревне и, склонившись над догорающим костром, тыкала палочкой в красные угольки. Она потеряла свой чепец, и теперь ее волосы свободно рассыпались по плечам. Уилл с раздражением заметил, что она не принесла дров, как он ей велел.

— Мне нужно воды, — подала голос Изенда.

Дэвид не пошевелился. Уилл подошел, протянул сестре бурдюк. Элис, прислонившись спиной к дереву, морщилась от боли. Изенда осторожно сняла с ее ноги компресс, Уилл увидел, что лодыжка племянницы в полном порядке.

Когда смоченная в воде тряпица коснулась ноги, девочка охнула.

— Больно? — с тревогой спросила Изенда.

— Просто вода холодная, — сказал Уилл твердым голосом.

Элис вскинула глаза, и гримаса боли с ее лица моментально исчезла.

— Откуда ты знаешь? — спросила она с вызовом. — У тебя же нога не болит.

— У тебя тоже, Элис. — Он пытался говорить мягко, хотя хотелось кричать. — Уже все прошло.

Лицо Элис вспыхнуло, она начала что-то объяснять, но расплакалась.

— Чего ты?! — возмутилась Изенда. Уилл заметил на ее шее следы комариных укусов. В Селкеркском лесу спасу не было от этих гнусных насекомых, но сестра страдала от них больше всех. — Если она говорит, что болит, значит, болит! Ты же не лекарь.