— И сколько километров в общей сложности? — спросила Франни.

Гарольд достал линейку, измерил, потом подсчитал по шкале.

— Ты не поверишь, — мрачно произнес он.

— Сколько? Миль сто?

— Больше трехсот.

— О Боже, — вздохнула Франни. — Это убило мою мечту. Я где-то читала, что все штаты Новой Англии можно пересечь всего за один день.

— Это всего лишь уловка, — тоном школьного учителя произнес Гарольд. — Действительно, можно проехать по четырем штатам — Коннектикут, Род-Айленд, Массачусетс и вдоль границы Вермонта — за двадцать четыре часа, если выбрать правильную дорогу, но это подобно головоломке, ее можно решить, только если знаешь ключ к ней, и невозможно, если не знаешь.

— Откуда тебе это известно? — восхищенно спросила она.

— Из «Книги рекордов Гиннеса», — надменно ответил он. — Известной в средней школе Оганквита не меньше, чем Библия. В общем я думал о велосипедах. Или… я не знаю… может быть, мопеды тоже пройдут.

— Гарольд, — серьезно произнесла Франни. — Ты гений.

Гарольд, покраснев и смутившись, закашлялся.

— Завтра утром на велосипедах мы сможем добраться до Уэльса. Там находится магазин, торгующий «хондами»… Франни, ты умеешь водить «хонду»?

— Я научусь, если поначалу мы будем ехать достаточно медленно.

— Мне кажется, спешить будет неразумно, — серьезно заметил Гарольд. — Не угадаешь, когда наткнешься на рытвину или на пробку из столкнувшихся машин, блокирующих дорогу.

— Конечно, это никому не известно, ведь так? Но зачем же ждать до завтра? Почему бы не отправиться прямо сегодня?

— Видишь ли, сейчас уже третий час, — ответил он. — Мы сможем добраться только до Уэльса, к тому же нам необходимо собраться, а сделать это проще здесь, в Оганквите, потому что мы знаем, что и где находится. И, конечно же, нам потребуется оружие.

Это уж было действительно странно. Как только он упомянул это слово, Франни подумала о ребенке.

— А зачем нам оружие?

Он взглянул на нее, а потом опустил глаза. Щеки его покрылись красными пятнами.

— Потому что полиция и суды ушли в прошлое, а ты — женщина, к тому же хорошенькая, и некоторые люди… некоторые мужчины… могут оказаться… не вполне джентльменами. Вот зачем.

Пятна на его лице стали ярко-красными, почти пурпурными.

«Он говорит об изнасиловании», — подумала она. Изнасилование. Но как же это кто-то захочет изнасиловать меня, ведь я беременна. Но никто не знает об этом, даже Гарольд. И даже если ты заговоришь, обратившись к предполагаемому насильнику: «Не будете ли вы так любезны не делать этого, потому что я беременна», неужели ты действительно считаешь, что тебе ответят: «Боже, леди, простите меня, пойду-ка я лучше изнасилую другую девчонку»?

— Ладно, — ответила Франни. — Оружие. Но мне кажется, что мы все равно сможем добраться до Уэльса сегодня.

— Осталось кое-что, что мне хотелось бы сделать здесь, — ответил Гарольд.

Крыша над сараем Мозеса Ричардсона, казалось, была раскалена докрасна. Пот струился по телу Франни, пока они поднимались по шаткой лестнице, ведущей с сеновала на крышу, он стекал с нее ручьями, пропитывая насквозь футболку, сразу прилипшую к телу.

— Ты действительно считаешь, что это необходимо, Гарольд?

— Не знаю. — Он нес ведро с белой краской и широкую кисть, все еще упакованную в целлофан. — Но крыша сарая видна с шоссе № 1, а именно по нему и ездят чаще всего. В любом случае это не повредит.

— Повредит, если ты упадешь и переломаешь ребра. — От жары у Франни разболелась голова, а обеденная кока бродила в желудке, вызывая тошноту — В самом деле, не дай Бог этому случиться — тогда всему конец.

— Я не упаду, — нервно возразил Гарольд. Он взглянул на нее. — Фран, у тебя болезненный вид.

— Это от жары, — слабым голосом ответила она.

— Тогда, ради Бога, спускайся вниз. Полежи под деревом. Понаблюдай за полетом человека, исполняющего смертельный трюк на раскаленной крыше сарая Мозеса Ричардсона.

— Не шути. И все-таки я считаю, что это глупо. И опасно.

— Да, но я почувствую себя лучше, если одолею и это. Спускайся, Франни.

Она подумала: «Он делает это ради меня».

Гарольд стоял потный, испуганный, паутина пристала к его обгоревшим плечам, живот свисал над ремнем тесных голубых джинсов. Видно было, что он настроен решительно и не собирается отступать.

Тогда Франни приподнялась на цыпочки и легонько поцеловала его в губы.

— Будь осторожен, — сказала она, а потом начала спускаться по ступенькам, при этом кола забурлила у нее в желудке; она спускалась быстро, но не настолько, чтобы не заметить выражения ошеломленного счастья в его глазах. Франни торопилась, так как чувствовала, что ее вот-вот стошнит, но она знала, что это из-за жары, кока-колы и ребенка, но что может подумать Гарольд, если услышит? Поэтому она хотела отойти подальше, чтобы он не услышал. Так она и сделала. Успела.