Он влетел в прихожую и ринулся было вглубь квартиры, но тут же опомнился, вернулся и закрыл входную дверь. Они могут еще быть в подъезде. В любой из квартир, из тех, что нараспашку. Нет гарантий, куда побегут.

Есть ли они здесь? А какая разница, подумал он. Да и вряд ли — ведь мальчонка жив.

Он помотал головой, пытаясь понять, где должен быть ребенок.

— Малыш! — позвал Телешов.

Молчание.

Ну не почудилось же мне, подумал он. Я же не просто его видел. Я говорил с ним.

Хрущоба-двушка. Классика. Все окна на фасад. Кухня? Одним прыжком он оказался в кухне — никого.

Гостиная — и дверь в спальню. Господи, у них здесь что, война была? Журнальный столик лежал на полу, жалобно задрав все три ножки. На полу лежал и стул. Возле продавленного дивана — куча бутылок. Пустых. Каких же еще, подумал Сергей. Эти не просто допьют — долижут.

Но — никого. Ни взрослых на диване или на полу, ни ребенка на подоконнике.

— Малыш! — снова позвал он.

Он шагнул в спальню, боковым зрением сразу же отметив крошечную фигурку, прижавшуюся к оконному стеклу. Сергей бросил взгляд вправо, вглубь комнаты. Глаза уже притерпелись, и хватало даже редких проблесков тусклого света фонаря, чтобы увидеть, что никого нет и здесь. Из взрослых.

Он подошел к окну и двумя руками обхватил худенькое тельце. Поднял и повернул к себе. Ребенок не сопротивлялся. Он спокойно и по-прежнему отрешенно смотрел на Сергея своими огромными — в пол-лица — серо-голубыми глазами.

— Привет, — сказал Телешов. Ему стоило огромных усилий не отвести глаза от этого пронизывающего его насквозь взгляда. — Меня зовут Сергей.

Малыш не мигая смотрел на него и молчал.

— А тебя?

Ребенок впервые пошевелился, прикоснувшись пальчиком к нижней губе. Потом чуть слышно произнес:

— Дима…

— Ну вот видишь! — обрадовался Телешов. — Дима. Сергей. Познакомились, видишь?

— Ты, наверное, дядя Сергей… — так же тихо проговорил мальчонка.

— Молодец, Дима! — Телешов обрадовался еще больше, хотя и не понимал, откуда бралась сейчас эта переполнявшая его радость. — Правильно понял, дядя Сергей, это я и есть. Теперь мы уже друзья, раз так хорошо познакомились. — Он вдруг вспомнил: — А где мама, папа?

— Ушли, — так же тускло произнес малыш.

— Давно? — Сергей подошел к окну, подергал шпингалет.

Дима посмотрел на свою руку, взялся за один палец, потом за другой, видимо, пытаясь посчитать, едва слышно вздохнул и сказал:

— Давно.

— Понятно, — сказал Сергей. — Ну ничего. Теперь я с тобой, теперь мы вместе. Теперь мы справимся.

Нижний шпингалет, наконец, подался. Телешов, пересадив мальчонку на левую руку, правой потянулся к верхнему.

Спасатели растянули брезент метрах в трех от стены.

— Давай ближе, — скомандовал Кремер. — Ближе, к стене давай.

Капитан МЧС взглянул на него через плечо.

— Четвертый этаж. Он же еще и по горизонтали двигаться будет, когда прыгнет.

— Ближе давай, говорю! — Кремер клокотал. — Прыгать он будет не сейчас, это понятно? Сейчас он ребенка будет спускать. Вытянет руки — и отпустит. Шуруй к стене, живо, черти деревянные!

— Сережка!

Майор обернулся на голос. Бодрый, звонкий голос. Алина, стоя в отдалении, чтобы как следует все видеть, махала Телешову рукой. Кремер посмотрел наверх. Сергей уже открыл обе половины окна и теперь стоял в оконном проеме, улыбаясь во весь рот. На левой руке его сидел ребенок, обхвативший Телешова за шею.

— Может, ему так же, по лестнице? — произнес чей-то голос.

— Ни в коем случае, — не поворачиваясь, отрезала Алина. — Ни в коем случае. Будут прыгать. По одному. Ничего.

— Ну что? — спросил подошедший к ней Кремер. — Сначала ребенка, потом пусть сигает сам?

Наговицына молча кивнула.

Майор задрал голову вверх.

— Серега! Как там у тебя, репеллентом смердит прилично?

— Уже меньше. Я же дверь на площадку закрыл. — Телешов говорил негромко, чтобы не испугать малыша.

— Понятно. Одобряю. Теперь слушай. — Кремер показал рукой вперед. — Высунься маленько из окна, вниз посмотри.

Сергей осторожно, не выпуская ребенка из рук, заглянул вниз.

— Видишь? — Майор переводил взгляд с окна четвертого этажа на спасателей, растянувших брезент и стоявших с задранными головами. — Не жестко натягивай, братцы, ребенок же будет первым.

— Сережа!

Телешов повернул голову на голос.

— Да, Аля! У нас все в порядке! Что скажешь?

— Сережа, вам надо сейчас будет прыгать. Сначала спустишь мальчика, когда снизу скомандуют. Успокой его, ничего страшного, скажи.