— Хорошее начало, — заметила Ламанча.

— Адекватное начало, Алина Витальевна. А что с ним, таким литератором делать, если самого, можно сказать, наирусейшего змееборца по имени даже не знает? Картину помнишь, а, Сергей? Трое крепких ребят — не все, правда, первой молодости, пара ковбоев навроде нас с тобой — на конях сидят. Так вот тот, что справа — тот самый и есть. Справа не от художника Васнецова, а от центрального персонажа, который есть Илья. Нет, серьезно, ты что, и впрямь былину не читал?

— Не читал. — Сергей смутился. — Именно эту и не читал.

— Ну ничего, — великодушно ответствовал Кремер. — Прочитаешь еще. Не все ж кухонные журналы мусолить.

Телешов, склонив голову, искоса посмотрел на него.

— А и язва же ты, Петр.

— Ты полпроцента того не знаешь, — безмятежно ответил майор. — Ты вон у шефа моего спроси, он тебе остальные девяносто девять с полтиной вывалит. Для полноты картины.

Он прошелся взглядом от одного конца дома к другому.

— Перекур у ребят получается. — Кремер ткнул большим пальцем куда-то за спину. — И прочие остальные тоже. Так, пукнут для острастки раз-другой, прошу прощения у дам.

В подтверждение его слов где-то в конце квартала раздался одиночный выстрел из дробовика.

— И как с этим фантом быть, Алина Витальевна?

Она снова подняла глаза на Кремера. Лицо его было абсолютно серьезным.

— Вы хотите понять, выгнали ли из домов всех даймондбэков?

— Среди прочего. Ну ладно, давайте начнем с этого. Так выгнали?

— Не думаю, — мотнула головой Наговицына.

— Так. И почему?

— Потому что речь все-таки не о каких-то высокоразвитых существах идет. Репеллент их, конечно, дезориентировал, но это не значит, что своим умом они догадаются, где концентрация этого газа минимальна. На улице, то есть.

— И значит? — не унимался Кремер.

— И значит, кое-где могут сидеть по квартирам, тыкаться из угла в угол, одуревшие, потерявшиеся. Поэтому и была дана задача людям на крышах: гнать репеллент без перерыва, все время.

— То есть, со временем даймондбэки наши как бы врубятся?

— Врубаться им особо нечем, но методом проб и ошибок все-таки будут двигаться туда, где газа меньше.

Майор удовлетворенно кивнул.

— Значит, ребятам работенка еще выпадет.

— Должна, — твердо ответила Алина.

— Ну, а теперь вопрос второй: куда прочая мразь из очистной системы девается? Ведь даже если с трансформаторной мы ошиблись, и точка проникновения — она же гнездо — не там располагается, так все равно где-нибудь, да и поперли бы наружу. Верно?

— Верно. — Наговицына смотрела в сторону.

— Полезли бы они наверх там, где их ждут, мы бы уже знали.

— Каким образом? — вмешался Телешов. — Их же там не стрелять должны?

— Струя огнемета модели ЛПО-50, Сергей, звук имеет характерный и достаточно сильный. На таком пятаке да в ночное время — не прозеваешь. Это на предмет расчетной нашей точки.

Кремер помолчал, потом подвел итог своей речи:

— Значит, на огнеметчиков они пока не вышли — но и в другом месте не ринулись наверх массово. Здесь народу столько понатыкано — незаметно не проскользнуть.

Он снова умолк.

— А где же финальное «следовательно»? — негромко спросила Алина.

— На финальное, Алина Витальевна, ответ нам жизнь даст. Что ж его без толку-то формулировать?

Наговицына смотрела себе под ноги. Но должны ведь они бежать из всех этих проклятых труб. Уже обязаны. Остальные из квартир — бегут, ничего не чувствуя, с заблокированными термолокаторами, с выключенным обонянием. Бегут под выстрелы. А те? Вдобавок ведь и спирт для них должен быть раздражителем серьезным, значит, не один лишь изобензофуран работать должен. Раствор этот не имеет права не сработать. И он работает, в этом она не могла сомневаться. Но тогда где же змеи?

Сбившись в тесный клубок, они задыхались, оглушенные, растерявшиеся, дергающиеся во все стороны. А из лаза между колодцем, ржавая задвижка в котором полностью скрылась под грудой змеиных тел, и тем участком трубы, где был отколот кусок чугуна размером с человеческую голову, в гнездо рвались все новые и новые даймондбэки. Потерявшие не только способность ориентироваться по запаху и теплу, но и видеть — спиртовой раствор обжег их глаза, рты, языки, а пары репеллента окончательно превратили гремучников из смертоносных охотников в клубок растерянных, перепуганных существ, яростно разевавших пасти в попытке глотнуть воздуха, но вместо воздуха вдыхавших все те же оглушающие и парализующие пары.

Инстинкт настойчиво толкал их наверх, к выходу из гнезда, к тому небольшому отверстию сбоку от литой крышки люка, через которое свободно проскальзывали даже самые крупные из них. Но было нечто, что заставляло их оставаться на месте: слепых и беспомощных, одуревших от обрушившихся на них химикатов. Гул множества шагов, еще более мощный гул, исходивший от множества непонятных тяжелых существ или предметов — и все это было сосредоточено вокруг их дома, их гнезда, из которого при любых других обстоятельствах каждый из них бежал бы не мешкая.