Но как быть с этой историей об увольнении Джоанны Трой? Если все правда, то почему Дейды ничего не рассказали? Почему Роджер Дейд, отвечая на этот вопрос, чувствовал себя немного смущенным? Матильда Кэрриш как-то не вписывалась в семью Дейдов. Казалось, кроме внешнего сходства, у нее не было ничего общего с Роджером. Конечно, могло случиться и так, что она фантазерка и просто выдумала историю о якобы обворованном Джоанной ученике. Он знал: людям не стоит верить только потому, что те кажутся открытыми и прямолинейными, чеканят слова, немногословны и отвечают по существу, — помимо всего этого они должны внушать доверие и быть вне подозрений. Ведь несмотря ни на что человек может просто стараться соврать поудачнее.

Он подошел к окну и посмотрел вдаль. Твердая почва, даже если она уже пропитана водой, может вобрать в себя больше. Так и было. Он видел, вода убывала, уходила туда, где еще могла впитаться, снова появлялись луга, стали видны ивы, их стволы поднялись из воды, а прекрасные гибкие ветви снова затрепетали на ветру.

Предположим, Брид из озера превратится в реку, и тогда обнажится лежащий в самом глубоком месте покрытый грязью и илом синий каркас четырехдверного «фольксвагена». И, предположим, раздутые тела не всплыли на поверхность потому, что были внутримашины. Здравый смысл подсказывал, что это невозможно: машина никак не могла оказаться в самой глубокой впадине, разве что была припаркована прямо у берега реки, а находящиеся в ней люди находились без сознания ровно столько времени, сколько потребовалось воде для того, чтобы подняться максимально высоко. Предположим, так оно и было и они задохнулись, отравились угарным газом… Все равно невозможно, хотя Фриборн и Вайн, скорее всего, обдумывают именно такую версию. Но даже если все так, то когда Джоанна Трой припарковала машину? В воскресенье утром? Под проливным дождем, когда река грозила разлиться? В любом случае Джайлз не поехал бы с ними. Ведь ему надо было идти в церковь…

Все эти мысли безостановочно крутились в голове Вексфорда. Он надел дождевик, скорее по привычке, чем по необходимости, и вышел купить себе на обед сэндвич. Можно было кого-нибудь послать, но ему самому хотелось взглянуть на воду. Впервые примерно за полмесяца тротуар был сухим. Он прошел по Хай-стрит и отметил, что во дворе церкви Святого Петра воды не осталось. Надгробия, как и прежде, свидетельствовали лишь о том, что под ними покоятся умершие, а ведь недавно они казались утесами, высящимися над морем. Парапет Кингсбрукского моста был виден, сам мост покрыт слоем грязи. Вода отступила, снова показались каменная кладка и стены, фонарные столбы, швартовные тумбы, указатели. Они были мокрые, потоп оставил на них свои следы — комья грязи и спутанную сорную траву. Сколько денег уйдет на то, чтобы привести все в порядок? А как поступят с затопленными домами, ведь некоторые уходили под воду дважды начиная с сентября? Покроют ли страховые компании расходы и смогут ли владельцы когда-нибудь эти дома продать?

Возвращаясь назад, он обошел Йорк-стрит, чтобы купить сэндвич. В Кингсмаркэме это лучше всего делать в сэндвич-баре «Савой»: здесь готовят при тебе. Он заказал сэндвич из черного хлеба с копченой семгой без масла. Доктор Аканде запретил ему есть масло, разве что в мизерных количествах, он запретил столько продуктов, что Вексфорд всего даже не запомнил. К семге попросил немного водяного кресса, хотя без него было бы лучше, конечно; он его не любил, но так советовал Аканде. Следующим покупателем был невысокий человек, у него был воротничок как у клерка, он заказал сэндвич с сыром и соленым огурчиком — самый дешевый в заведении — и именно этим невольно привлек внимание Вексфорда. Когда же стоявший у прилавка крикнул кому-то в кухне:

— Мистеру Райту как обычно, — сомнений не осталось.

— Мы не знакомы, — обратился к нему Вексфорд, когда сэндвичи были упакованы и розданы. — Но двое наших полицейских говорили с вами. Старший инспектор Вексфорд, Кингсмархемский отдел по расследованию преступлений.

Райт как-то недоуменно взглянул на него. Почти все так смотрят при первой встрече, Вексфорд к этому привык. Люди просто не могли понять, они-то что сделали и чего от них хотят. Настороженность на лице Райта сменилась сдержанной улыбкой.

— Так значит, Джайлз Дейд и его сестра все еще не нашлись?

— Все еще нет.

Они вышли из магазина. Иашув Райт повернул направо и направился в сторону «барака», Вексфорд пошел за ним. Пастор церкви Истинного Евангелия завел речь о наводнении. Все жители Кингсмаркэма и близлежащих деревень сейчас только об этом и говорили и еще долго будут говорить — наверное, не неделю и не месяц. Тем временем из-за туч вышло бледное солнце — маленькая лужица света.

— Что значит «чистота жизни»? — спросил Вексфорд, когда они остановились перед церковью и он прочел надпись на табличке.

— На самом деле многое. Это чистота помыслов и поступков. Что-то вроде внутреннего очищения. Надеюсь, мои слова не напоминают статью из журнала «Вог» о необходимости очищать организм от шлаков, — пошутив, Райт широко улыбнулся. — Наша цель, можно сказать, есть не что иное, как очищение разума, тела идуха от шлаков.

Вексфорду всегда было трудно понять, чем разум отличается от духа. Что из них что и где они находятся? Душа — еще понятно… Но он не стал уточнять, а просто спросил:

— Как вы очищаетесь?

— Такие вопросы трудно обсуждать в полдень стоя на тротуаре, — добродушно рассмеялся Райт.

— А если вкратце?

— Когда новый человек хочет вступить в общину, он прежде должен исповедаться и лишь после этого будет принят. Мы проводим обряд очищения, и новообращенный обещает больше не грешить. Мы понимаем, его могут искушать, но в таком случае все, что ему нужно сделать, — это прийти к нам, ко мне и старейшинам церкви, и мы сделаем все, чтобы помочь ему воспротивиться искушению, каким бы оно ни было. А сейчас, если вы меня простите…