Экая жалость, старина Трой так некстати вернулся!

— Она встречалась с кем-нибудь после того, как рассталась с мужем, миссис Трой?

— Ни с кем, — ответил Джордж. — Она была слишком для этого занята. Ей надо было всю себя посвятить новой карьере, разве не так? На мужчин и прочую чепуху времени не оставалось.

Мачеха же сказала:

— Джоанна не любит детей, она сама призналась мне в этом. Маленьких детей. Конечно, они ей нравятся, когда вырастают и она может их учить. Ей нравятся смышленыедети. Но она не хотела иметь собственных, а потому не выходила замуж.

Дети Дейдов, но словам их бабушки, как раз были смышлеными.

— Мистер Трой, миссис Трой, вы слышали когда-нибудь о церкви Истинного Евангелия? Их девиз «Господь любит чистую жизнь».

Казалось, обоих вопрос поставил в тупик.

— Джайлз Дейд посещает ее. А мисс Трой никогда не упоминала ее в разговоре с вами?

— Никогда, — отозвалась Эффи. — Джоанна не религиозна. Не думаю, чтобы это очень ее интересовало.

— Я тоже не думаю, — проговорил ее муж. — Слишком много болтовни.

— И последнее, — сказал Вексфорд, — были ли у Джоанны на зубах коронки?

— Коронки на зубах?

— В доме Дейдов мы нашли, как мы полагаем, коронку с одного из ее зубов. Такое впечатление, будто коронка неожиданно соскочила и Джоанна временно — и, видимо, очень ненадежно — поставила ее на место при помощи какого-то клеящего вещества.

Эффи прекрасно знала, о чем он говорит.

— А, да, у нее были коронки на двух зубах. Она поставила их много лет назад, когда с зубов сошла эмаль. Она говорила, они ее старят, но это, конечно, было не так. Ей было тогда не больше двадцати одного. Коронка, о которой вы говорите, действительно слетела две или три недели назад, это случилось, когда она была у нас и ела шоколадную карамель. Джоанна сказала, что надо бы пойти к дантисту, но у нее совсем нет времени, она не могла выкроить его на той неделе. Я как раз собиралась за покупками, и она попросила меня купить в аптеке тюбик этого клея. И я купила.

Дома была только Катрина. Роджер Дейд, как обычно, ушел на работу. К Катрине приехала мать, женщина, с которой они были совсем не похожи и которая не имела ничего общего с Матильдой Кэрриш. Пухлая, крепко сбитая, добродушная, она и одета была соответствующе: в юбку с блузкой и шерстяную кофту на пуговицах, на ногах — ботинки на шнуровке. Очевидно, это она навела в доме порядок. Конечно, здесь никогда не было грязно, просто немного не прибрано, но миссис Брюс, как истинная хозяйка, придала всему завершенность. На все был наведен глянец, резные украшения отмыты, а на столике для кофе, как в фойе деревенского отеля, красовались журналы, разложенные так, чтобы их уголки не вылезали за край стола. В вазе, служившей, как казалось раньше, только украшением, сейчас стояли красные и желтые хризантемы, а у камина растянулась черная кошка, с гладкой, как атлас, шерсткой. Видимо, кошка миссис Брюс.

Немытой и нечесаной была только Катрина. Она сидела съежившись, на плечи было накинуто покрывало, а когда-то красивые каштановые волосы, свисавшие патлами, падали на изможденное лицо. Вексфорд чувствовал, она больше не будет устраивать никаких сцен и представлений, не будет вставать в позу, желая привлечь внимание. Все это забыто перед лицом страшной реальности. Ее больше не заботит внешний вид и то, какое впечатление она может произвести.

В этом доме им никогда не предлагали ни чая, ни кофе, ни даже воды. А сейчас Дорин Брюс предложила и то, и другое, и третье. Вексфорд бы уверен, что, согласись они что-нибудь выпить, все было бы подано в фарфоровом сервизе на кружевной скатерти. Он спросил миссис Брюс, когда она в последний раз видела Джайлза и Софи или говорила с ними по телефону.

По внешнему облику складывалось впечатление, что голос у нее низкий и приятный, а оказалось — тонкий и звонкий.

— Милый мой, я никогда с ними не говорила. Не люблю я эти телефоны, никогда не знаю, о чем по ним можно говорить. Я могу сказать, что мне надо или передать какое-нибудь сообщение, но беседовать по телефону я никогда не могла и, думаю, уже не смогу.

— Знаю, что они гостили у вас на каникулах.

— Да, милый мой, ну это совсем другое дело. Мы рады, когда они к нам приезжают, это совсем другое. Они всегда гостят у нас на каникулах на Пасху, а иногда и летом. Знаете, там, где мы живем, столько всего интересного! Красивое местечко, тихое и спокойное, там столько занятий для молодежи.

Не так уж и много, подумал Вексфорд. Что там может быть интересного для посетителей сайта Джоанны? Конечно, сам он там не был, но знал: та часть побережья, хоть между ней и Лондоном всего семьдесят километров, считалась довольно пустынной. Чем там заниматься? Конечно, побережье не более чем в десяти милях, но там нет морских курортов, все поля строго огорожены колючей проволокой, а по шоссе ездят с такой скоростью, что гулять по нему просто опасно. Никаких развлечений для молодежи — ни клубов, ни кино, ни магазинов, хорошо еще, если ходит один автобус в день.

— Миссис Брюс, как вы думаете, где сейчас Джайлз и Софи?

Она бросила взгляд на дочь.

— Ну, я-то не знаю, милый мой. Они никогда с нами не делились. Нет, они были счастливы дома, у них было все, чего только можно пожелать, большего родители и дать не могли. Они были, как это сейчас говорится, полноценной семьей.

Вексфорд заметил, что она говорила в прошедшем времени. Видимо, Катрина тоже это заметила, потому что повернулась к нему и, все еще сидя съежившись под покрывалом, прокричала: