– Сколько золота в казне?

– Известно, что много, а сколько – простор для самой буйной фантазии.

– Так, а золото откуда?

– Банковские запасы всех окрестных городов, свезённые во время чумы в этот замок на хранение. Насколько я понял, Комендант – потомок начальника одной крупной охранной конторы, а его предок при развале страны не стеснялся и грёб под себя всё, до чего только руки дотягивались. Сам прикинь, сколько золота и драгоценностей в сейфах банков было да сколько его бойцы ювелирных салонов охраняли. В любом случае там не килограммы, а тонны.

– Ни хрена себе…

– То-то же.

– Ну, тогда начинаю работу. Конец связи!

Кара отключился, а я перешёл на командную волну наших батальонов и начал вызывать командира сербов:

– Мечник вызывает Бранко! Мечник вызывает Бранко!

В наушниках раздался щелчок и голос Никшича:

– Бранко на связи.

– Друже, выручай. Ты в лагере лошадей захватил, отдай их мне.

– Это срочно?

– Да.

– Сколько тебе нужно?

– А сколько под сёдлами есть?

– Только пол сотни.

– Возьму всех.

– А телеги не нужны?

– Нет. Туда, куда я направляюсь, только тропами добраться можно.

– Ну ладно, как скажешь. Но с тебя причитается.

– Это само собой.

Сняв наушники, я посмотрел на своих воинов, потом опять на лагеря беженцев, выдохнул и пошёл собирать своих самых лучших бойцов.

В путь тронулись только через полтора часа, а виной задержки были два офицера из штаба нашего полка – губастый негритёнок Бобби Браун и длинный как жердь англосакс Кен Макгвайер. Как оказалось, эти молодые лейтенанты намеревались ехать в горы на джипе, который доставил их от берега в наше расположение. Наивные юноши. С трудом мне удалось им объяснить, что дальше нормальной дороги нет, а затем ещё пришлось учить их основам верховой езды. Разумеется, за двадцать минут у меня ничего не вышло, но время поджимало, а потому, невзирая на протесты Брауна и Макгвайера, их привязали к высоким лукам сёдел, закрепили ноги в стременах, и я отдал команду на выдвижение.

Людей со мной немного, всего сорок семь воинов, в большинстве своём гвардейцы и пластуны. По узкой горной дороге, которая вскоре должна превратиться в тропу, мы помчались на север, а роты моего батальона, который временно возглавил майор Скоков, остались сидеть в обороне. Была идея весь батальон в ружьё поднять, но я решил, что и малым отрядом всё сделать смогу.

Каменистая дорога. Серая пыль. Кругом горы и мелкие холодные ручьи. Никаких привалов и остановок, движение только вперёд по наикратчайшему пути. До необходимой нам долины, в которой окопался хранитель большого золотого запаса, километра четыре, ещё несколько поворотов – и мы должны были выйти к цели, но пришлось остановиться, поскольку тропа, по которой могли ехать не более двух всадников в ряд, была перегорожена одной большой и множеством мелких ловушек. Что характерно, мои разведчики, три самых лучших следопыта, их не заметили. Но зато их почуял Лихой, который вырвался вперёд и перегородил тропу своим телом. Бойцы, зная, что собака несколько необычная, напролом переть не стали, а дождались меня.

Я спешился, подошёл к псу, и от него моментально пришёл посыл:

– Ловушка!

– Где? – спросил я Лихого.

– Восемь твоих шагов прямо.

Я всмотрелся в ровный каменистый грунт передо мной. Человеческие и лошадиные следы, и ничто не говорило о том, что в этом месте какая-либо западня. Слева поросший травой склон, пешим ходом хоть и с трудом, но пройдём. Справа скала, так что самый удобный путь именно по тропе. Я подозвал многоопытного следопыта по имени Буза, он посмотрел и увидел то же самое, что и я, ловушки нет. Как так?

Держась за кусты, мы обошли опасное место по склону, вновь стали выискивать опасность и не нашли её. Неужели пёс ошибся? Вряд ли.

Мы вновь вернулись на тропу, и я спросил Лихого:

– Как выглядит ловушка?

Пёс поколебался, но не оттого, что сомневался. Лихой пытался сформулировать более точный ответ, и наконец пришёл посыл:

– Под землёй железный механизм, который спит, и это похоже на взведённую пружину, которая, как только почувствует большой вес, например человека или лошадь, так сразу склон и обрушит.

– А следы на тропе?

– Механизм не всегда опасен, а только половину дня, и местные жители об этом знают. Днём ходят, а вечером и ночью здесь никто не бывает. Утром приходит человек и делает проход безопасным, вечером он снова ловушку взводит.

– Как ты про это узнал?

– Бежал по тропе, почуял неладное и остановился. Посмотрел следы и во всём разобрался.

– Дальше пройти сможешь?

– Да, но только один.

– Хорошо, иди вперёд и высматривай другие опасности.

Бойцы спешились, сняли с сёдел Брауна и Макгвайера, которые натёрли задницы и от усталости находились в полуобморочном состоянии. Надо было что-то решать, и я приказал отпустить почти загнанных лошадей на волю, а самим продвигаться пешком. Ничего, совсем немного осталось. Пара часов ходом, и мы будем в районе замка. Люди недовольны, кто-то из воинов что-то пробурчал, но приказ надо выполнять.

Пока мы обходили первое препятствие, стемнело. Луна еле освещала окрестный пейзаж, и скорость нашего движения снизилась до полутора километров в час. И ладно бы только это, но после первой ловушки тропу перегородили иные, к счастью для нас, самые элементарные, то подкоп с кольями, то арбалетная растяжка, то простые металлические ежи, в беспорядке раскиданные по земле. Разумный пёс чуял каждый неприятный сюрприз, и так, где обойдя опасность, а где-то обезвредив её, нам удалось пройти по тропе без потерь и неприятностей. Разумеется, если не считать таковыми постоянное нытьё штабных лейтенантов, которых бойцам приходилось тянуть буквально на себе.