Из неприметной боковой комнатушки на меня накинулся вражеский боец, здоровый, похожий на медвежонка офицер с нагрудной эмблемой морского разведчика: череп с крыльями. Это было неожиданно и опасно, в отсвете проникающего в окна и бойницы света я увидел, как в руке врага блеснул здоровенный штык-нож от карабина, но нападающий был контужен и не так быстр, как прежде. И потому он не смог ничего сделать. Я встретил его прямым ударом ноги в грудь. Он отшатнулся, и, не давая ему пойти в новую атаку, я выпустил в него короткую очередь. С пробитой головой враг упал на груду кирпичей, несколько раз сильно дёрнулся и затих. На этом бой за виллу адмирала окончился. Кругом лежали десятки трупов. По полу растекалась кровь, она смешивалась с грязью и превращалась в какой-то бурый кисель. Да, повоевали мы на славу и так, что солдаты Альянса, которые придут сюда после нашего ухода, равнодушными не останутся.

Только я покинул разбитую казарму и вышел на воздух, как ко мне подошёл уже перевязанный Колыч и протянул мою рацию:

– Ты её в кустах перед атакой оставил.

Принимая укавэшку, я спросил старшину:

– Что у других?

– Нормально.

Я направился обратно к вилле и, пока шёл, вызывал остальные отряды:

– Мечник вызывает Игнача!

– На связи!

– Докладывай!

– Всё отлично, порт за нами, правда, один корвет всё же пришлось утопить.

– Скоков где?

– Уже на подходе, через полчаса обещал войти в порт.

– Очень хорошо. – Секундный перерыв, и вызываю следующий отряд: – Серый, на связь!

– Это Серый! Казармы взяли, потери уточняются, но их немного. Совместно с бойцами Игнача начинаем зачистку складов, бараков рабов и питейных заведений.

– Работайте. – Снова перерыв и вызов Кума: – Штаб, что у вас?

– Тихо, – ответил главный радист. – От казарм прорвалось полтора десятка солдатиков, так мы их положили. Сейчас пакуем всё самое ценное и интересное, что только в этом штабе имеется.

– Всем отбой связи! Работать по плану, и, если что, я на той же частоте. Всем командирам отрядов и лицам, их замещающим, сбор в восемь часов утра в штабе базы.

Я убрал рацию, взглянул на хронометр: четыре сорок три. Шесть часов назад мы высадились на берег в районе пляжа у деревни Герару, и пока наш собственный график отряд опережал не меньше чем на пару часов. Хорошо всё выходило, складно и в тему, и теперь не спугнуть бы удачу, взять трофеи и смотаться отсюда подобру да поздорову.

За этими размышлениями я вошёл в особняк, меня встретили бойцы, которые вели допрос Папастратоса-младшего и местных слуг.

– Ну что? – спросил я старшего пятёрки, сержанта Джану.

Тот понял, что меня интересовало, и кивнул куда-то вправо:

– Там полуподвальчик, и в нём часть казны. Ключи есть, наш бывший полкан выдал. Сколько там добра, он точно не знает, но в любом случае немало, не менее пятой части всего, что у адмирала есть.

– Значит, действительно немало… – протянул я.

– Точно, – согласился Джан.

– Тогда веди к сокровищам, Али-Баба.

Джан ухмыльнулся, подкинул на ладони тяжёлую связку ключей, которые достал из кармана, и мы направились осматривать богатства критского властителя.

Что такое военные трофеи? Существует великое множество определений этого термина, а до прихода чумы даже какие-то государственные законы существовали, которые четко регламентировали, что можно считать военной добычей, а что нет. Мне это не важно, поскольку замшелые понятия Золотых Веков ушли вместе с ними и сейчас практически ничего не значат. Для нас, то есть лично для меня и моего отряда, так же как и для любого вольного или наёмного соединения, трофеи – это зримое подтверждение нашей удачи и воинского умения, а также награда за наш риск. Воевать за родную страну и интересы вскормившего тебя государства необходимо, патриотизм никто не отменял, и здесь спора быть никакого не может. Однако когда бойцы понимают, что война приносит не только моральное удовлетворение, но и повышает материальное благосостояние каждого воина, – это уже иной расклад. В таком случае боевой дух растёт на глазах, а каждое боестолкновение с противником воспринимается не только как суровое испытание и риск для жизни, но и как возможность в случае победы получить долю в добыче.

К чему я это веду? К тому, что после захвата военно-морской базы Средиземноморского Альянса, городка Ретимнон, боевой дух и рвение рядовых бойцов взлетели настолько высоко, что работы по оценке и прихватизации чужого добра велись без всяких перекуров. Какой там сон и какой там отдых! Плевать на всё, выспимся потом, а сейчас, скорей-скорей, хватай, что весит поменьше и стоит подороже, да на трофейные суда тяни. Благо в Ретимноне было что взять. Впрочем, по порядку.

К семи часам утра вражеская база была под нашим полным контролем. Порт, вилла адмирала, казармы, автопарк, склады флота и армии, санитарная часть, топливные резервуары, магазины, бараки рабов, общежития строителей и даже бордели – всюду находились наши караулы. Полный успех всего мероприятия, и на то, чтобы грамотно провести мародёрку и отчалить от причалов Ретимнона, у нас были ровно сутки. Двадцать четыре часа – большой отрезок времени, за который многое можно сделать, но перед тем, как начать работы и дать отмашку трофейным командам, в штабе вражеской базы был собран военный совет всех отрядных вожаков.

Командиры штурмовых групп, капитаны кораблей и сицилийские вожди прибыли без опозданий. Мы расположились в просторной комнате, где ранее проводил свои совещания командующий базой. Всем не терпелось приступить к самому главному, и, не откладывая дела в долгий ящик, без всякой тягомотины, славословий и поздравлений я перешёл к сути нашего сбора:

– Итак, база в наших руках. Потери отряда незначительны: семнадцать убитых и около пятидесяти раненых. Удача по-прежнему с нами, и теперь настал черёд трофеев. На всё про всё у нас имеются сутки и не более. Требуется провести ревизию трофеев, и прямо сейчас мы должны решить, что необходимо грузить в первую очередь, что во вторую, а что подлежит уничтожению. Начнём с тоннажа, который мы можем использовать. Максим Сергеич, – обратился я к майору Скокову, – вы осмотрели суда?