– Кажется, я съела что-то несвежее.

Бард улыбнулся и принялся в своей обычной манере раскачиваться вперед-назад. Движение было едва заметным, но завораживающим.

– Ты больше не ребенок, Изольда, – торжественно сказал он. – Иди к маме, она тебе поможет. Она будет рада узнать, что ее старшая дочь сегодня стала женщиной.

– Женщиной? – ошарашено переспросила Изольда.

Она некоторое время стояла, прижав ладони к ноющему животу, когда на нее наконец снизошло понимание.

– Женщиной, – повторила она и заулыбалась.

Она так долго ждала этого дня, и он наконец наступил. Теперь ей стало страшно и захотелось к маме.

– Я лучше пойду, – сказала она и, помахав рукой барду, поспешила к воротам.

Ньюлин провожал ее взглядом, пока она не перешла мост, потом закрыл глаза и потер веки пальцами. Ему становилось все труднее фокусировать глядящие в разные стороны глаза на одном предмете. Да и мысли теперь тоже, казалось, разбегались в разных направлениях.

Итак, пока они разделены. Молодая девушка, во многих отношениях англичанка, но валлийка в сердце своем, и заброшенный на много миль от своей земли сердитый юноша, ярый приверженец всего валлийского, но словно губка впитывающий обычаи англичан.

А пока был рожден и крещен еще один младенец, наполовину англичанин, наполовину валлиец.

Потом Ньюлин открыл глаза, улыбнулся и заковылял к своему дольмену. Жизнь изменилась. Она постоянно меняется, обновляется. Иногда искривляется. Но всегда продолжается.