Образ мамы постепенно стирался из памяти.

Через несколько дней тоскливого ничегонеделанья ему прислали приказ от Гудонова. Это была двойная работа, необходимо было устранить двоих мужчин. Сначала одного, потом другого. В пакете лежали фотографии и адреса этих типов. Забавно, но второй из них кое-как говорил по-русски и сидел в тюрьме.

Именно поэтому Медведь и находился сейчас здесь.

За решеткой было совсем легко совершить то, что он намеревался сделать. Перво-наперво нужно освободиться от назойливого внимания идиотов, которые в изобилии встречаются во всех тюрьмах мира. Эти типы целыми днями ведут разговоры о том, чем они собираются заняться, когда выйдут на свободу, какие налеты намерены совершить. И все у них выйдет отлично, все продумано и подготовлено.

Во-вторых, нужно позволить объекту приблизиться — Медведь всегда так делал, когда служил в спецназе. «Не иди к ним сам, — обычно говорил майор. — Добейся, чтобы они пришли к тебе». Так что день за днем Медведь демонстрировал железную выдержку, неторопливо прогуливаясь по внутреннему дворику и ожидая, пока тот тип сделает первый шаг.

Объект не каждый день выходил на прогулку, иногда он оставался у себя в камере, но у Медведя была масса возможностей столкнуться с ним: в душе, в столовой, в зале, где они смотрели телевизор. Ему некуда было торопиться.

Он приглядывался к будущей жертве. Это был мужчина лет шестидесяти, лысоватый, в очках, улыбчивый — из тех, что хотят стать друзьями всем окружающим. Очень разговорчивый. Медведь часто наблюдал, как тот угощает сигаретами других заключенных, расспрашивает их о жизни. Кажется, на этот раз предстоящая работа будет совсем не трудной.

В первый раз очкарик подошел к нему во время еды. Уселся напротив со своим подносом и сказал «Привет!», но Медведь не ответил. Потом тот спросил, не дают ли Медведю двойной рацион. Ведь с таким ростом и весом он наверняка выходит из-за стола голодным. Медведь лишь пожал плечами. Но тот немедленно спросил, как его угораздило попасть в тюрьму, и Медведь ответил, что из-за паспорта… нелегальная эмиграция и так далее. За паспорт, понятное дело фальшивый, он отдал миллион песет, однако послужил он ему недолго. Едва взглянув на документ, парни на границе сразу увидели, что тот ненастоящий. А еще Медведь признался своему собеседнику, что он русский.

Болтливый тип только что не подпрыгнул от восторга и сразу перешел на русский язык. Он изъяснялся с кучей ошибок, но его можно было понять. Он сразу предложил Медведю немного побеседовать с ним, чтобы попрактиковаться в языке. Уже очень давно он не имел возможности ни с кем поговорить по-русски.

Разговор он начал с расспросов. С потока вопросов о том, как именно организована торговля поддельными паспортами. Медведь быстро разобрался, что за человек сидит перед ним. И он решил, что лучше ответить на его вопросы, только очень коротко, чтобы лишь подогреть его интерес к своей персоне.

Когда очкарик спускался во двор для прогулок, он разыскивал русского и приносил новому приятелю пачку сигарет, а иногда и шоколадку. Тот в ответ угощал его напитком, который изготовляли в санчасти: девяностошестиградусный спирт, разбавленный пепси-колой. Улыбчивый субъект морщился, но глотал. В конце концов Медведь потихоньку рассказал, что в последнее время был наемником, солдатом удачи, и что он воевал на Балканах, в Афганистане, Чечне, Южной Африке…

Собеседник вытаращил глаза, и Медведь подумал, что попал в точку. Тип угодил в ловушку. С того раза он каждый день разыскивал Медведя. Если русского не было во дворе, он находил его в комнате с телевизором и присаживался рядом или старался сделать так, чтобы они обедали вместе. И тут же засыпал Медведя вопросами, но тот очень тщательно дозировал свои ответы. А иногда мог и вообще промолчать.

— Слушай, ну и сколько вы все там зарабатывали?

— Офицеры получали восемь тысяч долларов, а мы — по четыре тысячи.

— А кто именно вам платит?

— Офицер-казначей.

— Нет, я имею в виду, какая страна?

— А я откуда знаю?!

— Да, понятно. А как же вы узнаете, что кому-то требуются наемники?

— Обычно рассказывают товарищи, другие солдаты… Или наниматель сам находит.

— А офицеры? Я хочу сказать, они всегда бывают одни и те же?

— Нет, я служил под началом русских, французов — да с кем только не служил! Они всегда разные.

— А янки были? То есть, я имею в виду, американцы, люди из ЦРУ?

— Да, конечно, я служил с американцами. С солдатами вроде меня и с офицерами. Но эти люди… понимаешь, они не такие, как мы.

Они помолчали немного, Медведь остро чувствовал волнение своего собеседника — было заметно, что тот хочет спросить еще что-то, но не решается.

— Эти люди… ну, из ЦРУ, они не сражались. Они прилетали на вертолетах, чтобы допрашивать пленников. И проводили с нами беседы.

— Беседы?

— Да, беседы… Например, они говорили, что повстанцами командуют кубинские коммунисты и все такое… Но я что-то так и не встретил ни одного.