— Нет, наверное, нет.

Он кивнул, потом помолчал немного, обежал взглядом гостиную, потом снова посмотрел на свои часы.

— Без пятнадцати восемь… уже пора бы выдвигаться. — Он заметил на столике мою пачку «Дукадос» и взял одну сигарету: — Можно, шеф?

Я кивнул, а он закурил, щелкнув Zippo.

— После кофе вкуснее всего, правда? — Он помахал дымящейся сигаретой у меня перед носом. — Хотя для меня крепковато. Я курю легкий табак.

В этот момент вошел Матос. Кажется, он удивился, увидев парня:

— Ты что здесь делаешь, Рохелио?

— Да так, болтаю с этим сеньором о всякой ерунде. Просто мне надоело ждать вас на кухне. Так что? Мы едем или нет? Вообще-то у меня тоже есть свои дела сегодня.

— Мои планы изменились, Рохелио. Езжай один, сеньорита еще поспит. Потом заедешь в контору, и Кларита выдаст тебе две тысячи песет. Договорились?

Тот пожал плечами в ответ:

— Ладно! — Потом посмотрел на меня: — Было приятно снова увидеться с вами, шеф… И спасибо большое за сигарету.

— Не за что, — бросил я.

Парень затушил окурок в пепельнице и снова обратился к Матосу:

— Ладно тогда… Я отчаливаю. До свиданья.

— Я провожу тебя до двери, — сказал адвокат и крепко взял водителя за плечо.

Я подождал немного, сидя на диване. Матос довольно скоро вернулся, торопливо извиняясь:

— Тони, нас прервали, прости за этот звонок и за все прочее. Хоть ты-то порадуешь меня сегодня утром или нет? Что за новости ты принес?

Он устроился в одном из кресел, зажав полы халата между коленями. Я обратил внимание, что у толстяка волосатые и очень мускулистые икры, его ноги с выступающими буграми мышц напоминали ноги семинаристов, которые слишком много играют в футбол.

— Слушай, Матос, ты почему не сказал, что у тебя женщина? Я бы в другой раз зашел.

Он неопределенно махнул рукой, показывая, что это не имеет никакого значения. Потом взял со столика ручку и открыл тетрадь в черной обложке.

— Ничего страшного, она спит. — И спросил меня: — Может, хочешь еще кофе? Рохелио выпил весь? — Адвокат заглянул в кофейник и убедился, что тот пуст. — Да уж, он постарался.

— Если для меня, то больше не надо. Я сегодня уже успел выпить не одну чашку.

— Ты достал пленки? — Он подался вперед, с явным нетерпением ожидая ответа. — Ты ведь ради этой новости явился в такую рань?

Когда я ответил, на лице его появилось разочарование.

— Нет, записей Дельфоро у меня нет. Я все никак не могу поймать консьержа из моего дома. А это единственный человек, у которого они могут быть. Но ты не волнуйся, мы их обязательно найдем.

Я принялся вкратце пересказывать самые важные моменты из разговора с Эленой, поведал о нашем с ней романе и ее упорных обвинениях в адрес Хуана, потом о том, что произошло в клинике Санчеса Росса, не упомянув, правда, что просил Каликсто помочь мне. Ну а уж когда я дошел до близорукости Аны Гадес, Матос буквально подпрыгнул и издал крик радости:

— Фантастика, просто фантастика, Тони! — Он вскочил со своего места и начал аплодировать. — Ты знаешь, что мы с тобой предпримем? Я потребую у судьи провести офтальмологическое обследование свидетельницы. Мы их сделали, Тони, сделали!

Потом я изложил совершенно противоположные мнения Норберто и Кристины относительно любовных похождений Лидии Риполь.

— А вот это тупиковая ветвь, Тони. Хотя все равно эти сведения как минимум посеют сомнения, особенно в том случае, если мы сможем добиться, чтобы дело рассматривал суд присяжных, хотя это будет трудно. Слушай, теперь ты хоть в лепешку расшибись, а достань мне эти пленки, ты просто обязан их найти, мы не можем допустить, чтобы они попали в руки ребят из отдела по расследованию убийств. Ты понимаешь это, Тони? Но придется действовать крайне осторожно — чтобы комар носа не подточил. На данный момент самое важное для нас — проклятые кассеты и медицинское заключение о психическом состоянии Лидии. Сосредоточься на этих двух вещах. Договорились?

— Знаешь что? Эта официантка, Кристина, она меня навела на мысль, что Лидия… В общем, возможно, девчонка и вправду была влюблена в нашего принца.

Матос посмотрел на меня:

— И что ты пытаешься этим доказать?! Возможно, так оно и было, но в любом случае эта любовь явно носила болезненный, невротический характер. У бедняжки Лидии были не все дома, она любила фантазировать. Я тебе гарантирую: ни с каким принцем она романа не крутила. Я ведь все проверял, Тони… Педро Асунсьон и в самом деле устраивал ту вечеринку у себя на загородной вилле, и Лидия была там. Возможно, что принц Фелипе говорил с ней… Рискну предположить, что он даже в театр ее пригласил. У меня ведь есть свидетели, которые видели в королевской ложе девушку, очень похожую на Лидию. Но какое это имеет отношение к делу?! Я прекрасно понимаю, что принц очень симпатичный, общительный человек и вступает в беседу с кем угодно. По моему мнению, она все выдумала, вбила себе в голову, что он интересуется ею, — вот и все. А убил ее просто какой-то отморозок, чтобы ограбить, но из-за проклятого дневника вину свалили на нашего бедного друга Дельфоро. То есть, конечно, не только из-за дневника.

— В каком смысле не только из-за дневника?

— Да ладно, Тони, ты как будто не знаком с Дельфоро! Он ведь всю жизнь поливал грязью полицию в своих романах и статьях в прессе. Ты не читал серию репортажей о работе полицейских, которую он опубликовал примерно год назад? Ладно, я в курсе, что ты не читаешь газет, но это была настоящая бомба. И он был совершенно прав, когда показывал всю абсурдность разделения на оперативные группы — от них ведь и на самом деле никакого толку. Группа по борьбе с преступностью на Востоке, группа по борьбе с финансовыми преступлениями, группа по борьбе с международными преступлениями… Это предел всему, Тони! Такая структура совершенно бессмысленна, не говоря уже о том, что идет дурацкое соперничество между гражданской гвардией, региональными отделениями, полицией автономных областей и муниципальной… И конечно, он много чего наговорил, задав вопрос о том, на кого работает наша полиция. Тут он им показал! Он написал все, что думал, про частные охранные фирмы, которые, естественно, финансируются банками. В Испании примерно восемьдесят тысяч человек работают в частных охранных фирмах — их больше, чем сотрудников государственных служб безопасности. Неудивительно, что все они пришли в бешенство и жаждут его крови. И мы должны учитывать это при построении нашей защиты. Ты понимаешь, о чем я? Эти пленки ни за что не должны попасть в руки полиции.