Вопрос мне понравился. Мало кому хочется подробно разузнать о моих занятиях.

–  Да, имеет. Я получаю менее четкие картинки, не такие точные сведения. Иногда мне хочется побывать в Вестминстерском аббатстве. И в Стоунхендже.

Там наверняка множество древних умерших.

–  Как вы думаете, вы смогли бы получить дополнительную информацию, если бы вернулись в дом Хелен Хопкинс?

Полицейский резко вернул меня к действительности, положив конец нашей отвлеченной беседе.

–  Нет, - ответила я.
– Для этого мне нужно быть рядом с телом.

Мне этого вовсе не хотелось. Очень неприятно видеть смерть человека, которого ты знал.

–  Полиция начала расследование, - сообщил Холлис, подняв ведро с сорняками.
– А я во время своего дежурства только отвечаю на звонки. По горячей линии.

Лишь спустя секунду я поняла, что его отстранили от расследования.

–  Должно быть, обидно, - посочувствовала я.

За свою жизнь я повидала много копов и знала, что лучшие из них любят быть в гуще событий.

Он пожал плечами.

–  В некотором роде - да. Но я просто штатный коп, что правда, то правда.

–  Она была вашей тещей.

–  Да, - вздохнул он.
– Они вас ждут.

Поскольку я стояла на могиле, на секунду мне подумалось, что он имеет в виду мертвецов - они и вправду меня ждали. Но потом я сообразила, что Холлис подразумевает более земные дела. Адвокат Пол Эдвардс и человек в форме, которого я раньше никогда не видела, стояли возле машины и разговаривали с Толливером. Я обрадовалась, что не сняла туфли. Сделав глубокий вдох, я пошла к машине.

–  Удачи, - сказал Холлис, и я кивнула.

Я знала, что он наблюдает за мной и увидит мой кивок.

В полиции меня ожидало унылое времяпрепровождение. Полицейские смотрели на меня, как на кровожадную пиявку. Пока мы ехали в город, я ожидала, что так и будет, и все равно это меня измотало.

Мужчины медленно сменяли один другого. Худые лица, мясистые лица, белые, чернокожие, умные, тупые… Все эти люди были обо мне одинакового мнения и не пытались его скрывать. Толливера они считали помощником кровожадной пиявки.

Мне не нравится, когда со мной обращаются как с мошенницей. Толливеру - я уверена - это нравится еще меньше. Я ухожу в себя и не даю людям задеть меня за живое. Толливер старается придерживаться той же тактики, но у него это хуже получается. Он выходит из себя, когда люди пытаются задеть нашу честь.

–  Мы заглянули в ваше досье, - сказал худой мужчина с лицом, похожим на морду овчарки, и с холодными узкими глазами.

Комната для допросов была маленькой, со стенами, выкрашенными бежевой краской. Толливера допрашивали в соседней комнате.

Я сделала вдох, выдох и уставилась в стену за ухом полицейского.

–  Вас и вашего «брата» допрашивали много раз, - сказал он.

На табличке, пришпиленной к груди, я прочла его имя - Грин. Он сделал паузу: хотел убедиться, что я правильно расслышала интонацию и поняла, что он сомневается в моем родстве с Толливером. Поскольку отвечать мне было нечего, я промолчала.

–  В тюрьме вы ни разу не сидели, - продолжал он.

Этот факт был неоспорим, потому я снова не сказала ни слова.

–  А следовало бы.

На его частное мнение ответа тем более не требуется. Мои родители как-никак были юристами.

–  Вы знаете, что говорят о людях из здешних лесов?
– спросил Грин.
– Что они отправляются на семейное сборище, если хотят пойти на свидание.

«Стало быть, Грин не местный», - подумала я и поплотнее уселась на пластмассовом стуле.

–  Сдается, вы с братом из того же теста, - неприятно улыбнулся он.

Еще одно личное мнение, причем он знает, что оно основано на некорректной информации.

–  На самом деле он вам не брат, так ведь?

–  Сводный брат, - ответила я.

Грин пришел в замешательство.

–  Но вы представляете его как брата.

–  Так проще.

Я сидела, закинув ногу на ногу, и теперь поменяла ноги - просто ради разнообразия. Я бы сейчас не отказалась от ланча. Сходим с Толливером в ресторан или купим что-нибудь в магазине и разогреем в микроволновке. На этот случай мы возим ее с собой. Мы с братом поговаривали о покупке домика в окрестностях Далласа. Тогда у нас будет микроволновка побольше, и я, может, выучусь готовить. Я люблю заниматься уборкой. Нравится мне, конечно, не процесс, а результат. Возможно, подпишусь на журнал. Допустим, на «Нэшнл джиографик». Когда наступит декабрь, поставим в новом доме рождественскую елку. У меня уже десять лет не было елки.