В городе было шумно. Судя по всему, жители отмечали какой-то очередной праздник, и везде, куда ни глянь, изощрялись трюкачи и шуткари [6], а рядом надрывались торгаши, стараясь навязать всем подряд свой товар. Порядком отвыкший от людских столпотворений Тиллирет только недовольно морщился, когда мимо пробегал очередной горластый разносчик или торговец. Что касается Беса, то тот вертел по сторонам головой, словно флюгер, стараясь уловить каждую деталь. Судя по его ошарашенной морде, впечатлений было через край. Да уж, города Империи — это вам не изящная и ухоженная Сагитория. Тут надо внимательно смотреть не только под ноги, но и наверх успевать поглядывать, чтобы не получить невзначай ведро помоев на голову.

Тиллирет натянул одетый на шею зверя (исключительно на всякий случай, ведь в такой толчее потеряться проще простого) магический поводок, заставляя его тем самым сдвинуться с места, и решительно вошел в скорняжную лавку.

Елки зеленые, до чего же интересно живут человеки! Взять вон, к примеру, того: до чего ловко он прокувыркался в воздухе, а потом пробежался на одних лишь передних лапах, задрав задние вверх. Не знал, что люди такое могут.

Как и положено, на самом интересном месте белошерстый утащил меня прочь. Я с неохотой плелся за ним, то и дело оборачиваясь и пытаясь углядеть что-нибудь еще, но человечья стая сразу же после нашего ухода плотно сомкнула свои ряды, и я так ничего и не увидел. Эх, никакой радости бедному мне!

И тут белошерстый зашел в какую-то постройку — кажется, это у них называется дом. Я покорно последовал за ним внутрь и оцепенел от ужаса.

На меня со всех сторон таращились мертвыми глазами шкуры зверей. Вот я вижу распяленную на стене лису, а вон огромный бурый медведь. А это — ох, мамочки, дядьки! — это же Рус, полоумный рыжий заяц из моего леса! Он, вне всякого сомнения! Я узнал его по тонкому шраму, идущему через всю голову.

Я поджал хвост и попятился. Зачем белошерстый привел меня сюда? Неужели?.. Неужели он решил и из меня сделать выделанную шкуру? За что? Зачем?

В глазах подозрительно помутнело, лапы мои подкосились, а затем разум окутала блаженная и одновременно пугающая темнота.

— Мне нужны две шубы, милейший, — вежливо попросил Тиллирет у просиявшего при виде покупателя торговца. В этот момент задержавшийся на улице Пин вбежал в лавку и споткнулся о растянувшегося на полу чупакабру. Тот, получив мощного пинка, лишь вяло поднял голову. Бродяга недоумевающе вскинул бровь. Что это со зверем? Уж не заболел ли?

Торговец также обратил внимание на животное.

— Желаете пошить шубы из него? — с профессиональным любопытством разглядывая чупакабру и явно примеряясь, как его лучше разделать, поинтересовался продавец.

Глаза Беса, и без того немаленькие, стали еще круглее. Зверь испуганно икнул и попятился назад, прижав уши к голове.

— Нет, нет, что вы, — поспешил вмешаться Бродяга, пока его драгоценного чупакабру не превратили в два отреза меха. — Это мой домашний любимец, я просто взял его с собой на прогулку. А шубы мне нужны готовые, неважно из какого зверя, но чем теплее, тем лучше.

На морде у чупакабры проступило явственное облегчение, зато по лицу торговца разлилось искреннее огорчение.

— Жаль, жаль, — покачал он головой. — Из него получился бы отличный полушубок, это я вам как специалист говорю. Но воля ваша, давайте выберем из готового.

И оставив перетрухавшего зверя в покое, продавец распахнул огромный шкаф, забитый всевозможными шубами.

Тиллирет, не слушая восторженных дифирамбов продавца, быстро выбрал две отличных шубы из снежной лисицы и, оставив Пина торговаться до посинения, вышел в сопровождении чупакабры наружу.

Когда мы оказались снаружи, белошерстый присел на корточки и спросил у меня:

— Ты в порядке? На тебя смотреть страшно, такой ты поникший.

— Я думал, что ты хочешь и меня превратить в шкуру наподобие тех, что висели там, — покаянно признался я. — Очень испугался.

— Какой же ты еще… глупый, — улыбнулся маг и положил ладонь на мой затылок. И мне впервые за все то время, что мы были вместе, захотелось, чтобы он никогда не убирал ладонь с моей головы. Тогда я прижался к его боку своим и тихонько вздохнул, частично от облегчения, частично от удовольствия.

Так мы и сидели, прижавшись друг к другу, пока из лавки не вывалился довольный черноклокий в обнимку с двумя комками меха.

— Чего это вы тут расселись? — с подозрением спросил Пин, разглядывая идиллическую картину а-ля "Приятель обнимает диковинного зверя".

— Тебя ждем, — улыбнулся Тиллирет, поднимаясь на ноги. — Ну как, успешно?

— Ха! — насмешливо воскликнул Пин. — Еще не родился купец, что сможет обторговать меня! Вот и этот бедолага сейчас рыдает в три ручья и кусает свои локти. А посему предлагаю убраться отсюда побыстрее и подальше, пока он не опомнился.