— Посидите здесь до суда, — злорадно усмехаясь, сообщила невеста Пинмарина своим пленникам. Пин за время пути несколько раз пытался сменить гнев толстухи на милость, распевая соловьем о том, как он счастлив вновь видеть столь неотразимую женщину, и детально осыпая всю эту неотразимость всевозможными нежностями и комплиментами, но после того, как едва не лишился кончика носа, чудом увернувшись от столкновения с лезвием ножа бывшей поклонницы, счел за благо умолкнуть.

— И когда будет суд? — совершенно спокойно спросил Ветер. Тиллирет даже позавидовал такой непробиваемой невозмутимости. Самого мага заметно потряхивало.

— О-очень скоро, — довольно осклабилась гром-женщина и с ненавистью потрепала парня по щеке. Тот, не меняя равнодушного выражения лица, отдернул голову, за что получил сразу несколько ударов от бдительных охранниц, сбивших его на землю.

Пленников завели внутрь и закрыли за ними дверь. Когда глаза вновьприбывших привыкли к царящей внутри темноте, Тиллирет с облегчением разглядел два знакомых стройных силуэта в дальнем углу комнаты.

— Амальтонеппа! Сиреннтеппа! Какое счастье, что вы обе живы!

Маг поспешил обнять семью, чувствуя непередаваемое облегчение. Обе женщины выглядели сильно расстроенными и подавленными, у Сиреннтеппы пол-лица закрывал огромный синяк, но ни у одной бунтарки не хватило смелости поднять руку на низвергнутую верховную друидку.

— Что здесь произошло? — прервал общие восторги Ветер, неспешно усаживаясь на остатки сгнившего матраса.

Амальтонеппа внимательно, насколько это было возможно в этом полумраке, вгляделась в лицо молодого человека.

— Я не видела тебя ранее на острове. Кто ты? — Женщина повернулась к Тиллирету с вопросом. — Ты его знаешь, милый?

— Это племянник Мурдина, — ответил маг, не к месту ощущая, как волна удовольствия прокатывается по телу. Она назвала его милым!

— О! — коротко выразила свое удивление друидка. — Ну ладно, думаю, племяннику Мурдина можно доверять. Произошло то, чего я больше всего боялась. Среди друидок давно зрело недовольство моими попытками создать цивилизованную общину. Кто-то очень грамотно и умело внушал им, что отказ от старых традиций приведет наш народ к полному вымиранию, хотя любому здравомыслящему человеку понятно, что это не так. Если мы не начнем вступать в нормальные браки, то нам просто не от кого будет рожать детей, а от этого численность друидок точно не увеличится. Ну да не о том речь.

Я никак не могла вычислить, кто же столь умело оплетает моих поданных ложью и настраивает их против меня. Но даже и подумать не могла, что возглавит бунт Зиронеппа [18]. Да-да, Пинмарин, твоя объемная почитательница, я говорю именно о ней.

Сама Зиронеппа не смогла бы додуматься до такого, а это значит, что эту мысль ей кто-то старательно вдалбливал на протяжении последнего месяца, быстрее ее зацикленный на еде мозг просто не смог бы усвоить, что именно надо сделать. Вот только кто это сделал и зачем?

Узники помолчали, обдумывая сложившуюся ситуацию. Выводы пока следовали неутешительные. Кто бы и по каким причинам не устроил переворот среди друидок, одного он добился несомненно — все, кто сейчас мог бы помешать ему, собраны в этой темнице.

Заклинания белошерстого вконец утратили свою силу, и на меня навалилась непереносимая боль. Я даже заскулить боялся — мне казалось, что, стоит только открыть рот, как жизнь упорхнет из него вместе с глотком воздуха. Поэтому я молча крючился на холодном каменном полу, пытаясь найти положение, в котором мне было бы не так больно.

Первой мои мучения заметила самка белошерстого. Что ни говори, а женщины всегда внимательней мужчин. Она опустилась рядом со мной на колени и потрогала мой пылающий огнем нос.

— Тиллирет, что с твоим чупакаброй? Он явно болен!

Хозяин вкратце рассказал о наших приключениях возле заброшенного храма.

— Надо же, никогда не слышала о живущем там чудовище, — удивилась Амальтонеппа по завершении его рассказа. — Хотя одно время ходили слухи, что когда-то давно храмовые маги переборщили с колдовством и призвали могучего зверя, который тут же их всех и истребил, но я считала это обычной сказкой.

— А я-то ломал голову, почему Тиллирет Загребинский, один из сильнейших магов Империи, до сих пор не предпринял ничего, чтобы освободиться, — мрачно усмехнулся Ветер.

— Увы, сейчас я почти полностью лишен магических сил, — развел руками белошерстый.

— Какая досада! — покачала головой его самка. — Будь мы в моем доме, я бы быстро поставила вас обоих на ноги, а здесь… Мне просто неоткуда взять нужные травы, а без них я ничем не смогу помочь.

Лучше мне от этих слов, разумеется, не стало. Еще и какие-то черные пятна в глазах заплясали. Или нет? Это не пятна, это кто-то заглядывает в окошко с улицы!