– Нормальный вариант... – хмыкнул Блейз. – Больше, чем фантом, конечно.

– Речь не о том, – оборвал его Лагин. – Ольга пришла за помощью. Задумайся, сколько раз Гюнтер спасал наши жизни? Кем или чем мы станем – вопрос будущего. Пока что устроят и тела пехотных дройдов.

– Я не отказываюсь помочь. – Блейз пожал плечами. – За капитана Шрейба порву любого. Если будет чем рвать, конечно...

– Давайте говорить по существу!..

– Не заводись, Сашка.

– Никто и не заводится. Нужно решать, а не препираться.

– А мир, похоже, не сильно изменился в лучшую сторону... – произнес Граф.

– Но и мы не ангелы, – усмехнулся Рустам.

Наступила неловкая пауза.

– Поступим иначе, – нарушила тишину Ольга. – Я рассказала все. Поделилась информацией в полном объеме. У вас достаточно пищи для размышления. Поговорите друг с другом. Максимум, что я могла сделать, уже свершилось. Осталась лишь надежда, что большинство поврежденных нейрочипов Гюнтера можно восстановить. Но произвести подобную операцию можно лишь на планете Дарвин. – Она посмотрела на Графа и добавила: – Я не отключаю терминалы. Вернусь, когда позовете.

– Кто она? – первым задал вопрос Блейз, как только четыре призрака остались одни в безликом виртуальном пространстве. Серая пелена постепенно стерла травматические пейзажи, вокруг небольшой каменистой площадки клубилось нечто, напоминающее густой туман.

– Я так понимаю, что Ольга – киборг. Искусственно созданный кибернетический организм. – Денис Русаков присел на выветренный камень. – Она вытащила нас с того света, помогла собрать сознание по кусочкам...

Александр Лагин кивнул, соглашаясь.

– Нам предлагают стать киборгами? – Блейз Диггер тряхнул головой, словно отгонял злого духа, и испытующе посмотрел на остальных.

– А кем мы были? К моменту гибели? – Рустам чуть картавил – верный признак, что он нервничает в данный момент. – Почему Ольге удалось вывести нас из состояния небытия целостными личностями? Да, она потрудилась, предусмотрела отдельное включение нейросетей и сразу подала информацию с блоков долгосрочной памяти, где «Одиночка» хранит большинство воспоминаний, но будь мы обычными людьми – бились бы сейчас в истерике.

– К чему клонишь? – нахмурился Граф.

– Мы еще до физической смерти перешагнули грань реальности. Стали неотделимы в мыслях от своих машин. Морально мы давно – кибернетические организмы.

– Только боевые. Без каких-либо ограничителей, – усмехнулся Лагин. – Не о том говорим, ребята. Почему Гюнтер решился сопровождать Ивана в его авантюрной экспедиции?

– Ну? – напрягся Блейз.

– Что «ну»? – взорвался Сашка. – Ты ее внимательно слушал?

– Может, что и пропустил, ты не горячись.

– Он хотел попытаться вытащить нас. Хотя бы в таком виде.

– Да, Ольга правильно истолковала его прощальную фразу, – поддержал Лагина Рустам. – Он сказал: «Я вернусь не один, и Олмер обязательно получит свое. Мы таких ублюдков с ребятами на войне давили по-тихому». О ком он говорил? С кем обещал вернуться?

– О нас. Без вариантов. Командир знал о портале, помнил местонахождение «Нибелунга». Все это время хранил коды активации и серийные номера «Одиночек». Иначе, наверное, отговорил бы Ивана или нашел способ сорвать опасную экспедицию.

– Хорошо. – Блейз поднял обе руки. – А если это провокация? Что, если нас элементарно разводят? Впихнут в тела пехотных дройдов, совершат нашими руками...

– Скользкий ты, Блейз. – Граф хмуро посмотрел на товарища. – А ты не совершай ничего дурного. Лично я не завидую тем, кто попытается использовать нас втемную.

– Впихнут программные ограничители, узнаешь.

– Заткнись, – оборвал его Рустам. – Не сучи ступоходами. Хочешь назад в консервационный контейнер – вали, никто не держит. Лично я готов поверить, что командир здесь и хотел вытащить нас. Не получилось. Бывает. Теперь наш выход.

– Согласен, – поддержал его Русаков.

Лагин молча кивнул.

– Ну? – Рустам взглянул на Диггера. – Твое слово?

– Я с вами.

– Добро. Работать будем по обстановке. Мир изменился, его законов мы не знаем, на радушный прием уповать не приходится, так что критерий один: как воевали, как различали людей, так и будем... надеюсь, башню ни у кого не снесло?

– Ты о чем? – поинтересовался Граф.

– О посттравматических синдромах.

– Не знаю, – честно ответил Денис. – Не чувствую ничего такого. Пусто внутри, как будто выжгло все. И странно немного.