И в этот момент – очень короткий миг – ей хотелось, чтобы он это сделал.

Дион нажал на педаль газа, отъезжая прочь от винного завода. Он мчался по темному загородному шоссе к дому, и в промежности у него все горело. Там все болело и требовало реализации. Такой сильной эрекции у него, наверное, никогда еще не было. Но он не испытывал никакого удовольствия. Скорее, чувство огромного неудобства. Его член стал сейчас невероятно чувствительным, и каждый поворот рулевого колеса раздражал его, казалось, там вот-вот появятся ссадины. Это было больно, очень больно, а он вдобавок все твердел и твердел.

Дион выжал педаль газа почти до отказа, отчаянно желая поскорее добраться домой.

Он думал о Пенелопе, вспоминал, какое блаженство испытывал, когда его пальцы проникли за пояс ее брюк, ощущая холодный шелк ее белья и нежную мягкую кожу.

Его восставший член затрепетал.

Нет, выдержать это невозможно. Он свернул к обочине, поставил машину на ручной тормоз и, не заглушив двигатель, почти вывалился из машины. Затем выпрямился и, шатаясь из стороны в сторону, двинулся к кустам, судорожно расстегивая молнию на джинсах, чтобы наконец добраться до своего огромного пениса и схватить его обеими руками. Он принялся мастурбировать, неистово и исступленно, его рука быстро скользила по головке вверх и вниз.

Кончил он почти мгновенно, и на сухие листья, покрывавшие землю, излилась густая струя молочно-белого семени.

Но Дион продолжал мастурбировать, потому что член все еще болел. Однако еще раз кончить не удалось.

Эрекция тем не менее оставалась такой же сильной, как и прежде.

– О Господи, – прошептал Дион, – со мной происходит действительно что-то ужасное. Мне нужна помощь. Наверное, врач. Какой-нибудь врач. Скорее всего психиатр, а может быть, не только он…

Его согнуло пополам, и началась рвота. Болезненная жуткая рвота. Желудок сокращался до тех пор, пока внутри ничего не осталось.

Он вытер рот и медленно двинулся назад к машине, застегивая на ходу брюки и пояс. Он никогда не плакал, даже в детстве. Во всяком случае, в последний раз это было давно, очень давно… он даже не знал, как давно, наверное, много лет назад. Но теперь, забравшись в машину и закрыв двери, он проверил, подняты ли стекла, и опустил голову на рулевое колесо.

А затем захныкал, как ребенок.

– Мисс Аданем!

Пенелопа оглянулась. Ее глаза блуждали некоторое время по переполненному школьному коридору, пока наконец ей удалось увидеть мистера Холбрука. Дверь в учительскую была распахнута, он стоял в дверном проеме и делал ей знаки подойти. Она виновато посмотрела на Веллу и направилась туда, где стоял учитель мифологии.

– Пенелопа, – произнес он.

– Я вас слушаю.

– Пенелопа. – Это слово легко скатилось с его языка, как круглый камешек. – Хорошее имя. Классическое имя.

– Да, я знаю. Пенелопа была женой Одиссея. – Она нетерпеливо оглянулась на Веллу.

– А почему вас так назвали? Вам что-нибудь об этом известно?

Она покачала головой.

– К сожалению, генеалогическое древо нашей семьи не очень большое.

– А ваши предки, случайно, не были греками?

Она пожала плечами.

– А почему вы об этом спрашиваете?

– О, просто так. Всего лишь любопытство. Настоящая причина, по которой я вас позвал, состоит в том, что мне хочется знать, имеете ли вы отношение к фирме Аданем. Я имею в виду винный завод Аданем.

Она кивнула.

– Это наш семейный бизнес.

– Вчера вечером мне впервые удалось попробовать одно из ваших вин. Качество превосходное. Действительно, вино очень интересное. Не могли бы вы организовать для меня экскурсию на ваш завод?

– Мы не проводим экскурсий. – Она нахмурилась. – А как к вам попало это вино? Его ведь здесь нигде не продают.

– Один мой приятель угостил, вернее приятельница, если быть совершенно точным.

– А она как достала?

– Мне кажется, просто купила в винном магазине.

– Здесь? В Напе?

Он кивнул:

– Полагаю, что здесь.

– Это странно. Обязательно спрошу об этом маму.

Мистер Холбрук улыбнулся:

– Не спросите ли одновременно и о возможности провести у вас экскурсию?

– Извините. Но мы экскурсии не устраиваем.

– Я ведь просто спросил.

Пенелопа посмотрела на него.

– Надеюсь, это не отразится на моей успеваемости по вашему предмету?

Он усмехнулся:

– Нет. У вас будет, как всегда, «С» с минусом.

– Что?

– Шучу, шучу. – Он засмеялся. – Не беспокойтесь. Вы и Дион, оба, с легкостью получаете только «А».

– Хорошо. В таком случае я могу идти? – Она попятилась к двери.

– Конечно. Увидимся на уроке.

Пенелопа вышла в полупустой коридор. «Странно все это, – подумала она. – Просто загадка какая-то. В чем тут дело? Он что, хочет познакомиться с кем-нибудь из моих матерей?» Это единственное, что ей могло прийти в голову. Почему еще, спрашивается, он стал бы так себя вести? Она попыталась представить мистера Холбрука с матерью Марго или с матерью Дженин и не смогла удержаться от смеха.