— Ты, погоди, — впереди еще служба-то: жилы порвем, а возьмем, брат, Москву!

Тихо: колокола перестали звонить.

«Рррр» —

— гремит батарея, окрестности брея: чинит правосудие черночугунное горло орудия: взорваны: —

— проволоки,

— бревна,

— брюхи

— и груди.

В бабацах гранат — горлодёры далекие; это штыками процарапались дранцы, царапаясь ранцами в проволоке, вылезая из оболока ядовитого газа; все — в масках…

Штурмуют позицию —

— там, —

— здесь, —

— как серая гусеница,

нервно вздрагивая и натягивая нервно нить, опадает с небес, полетев в небеса —

— колбаса, водородом надутая!..

Что ж это?

Вместо нее — фук дымов: грохоток…

Человек, в ней сидевший, — где он? Да за ним — миллион человеков таких; и их больше, у нас, чем колбас.

В полосах желтоватых жнивья — полоса серовато прошла из частей войсковых руконогов, безглавых, бессильно шагающих в бой по бессочью безродного поля: призыв девятьсотого года…

Народная голь!

Сжавши лайковой белой перчаткой бинокли, в бинокли глядят адъютанты, блестя эксельбантами, корреспонденты Антанты; пищит полевой телефон…

И утонченно архитектонику строя —

— дивизий,

— бригад,

— батарей,

— батальонов,

— в бой брошенных рот — рапортует откормленный корпусный скот: бой благополучен!

Пробриты бригады; разбросаны роты; фронт — прорван; попят — со всех пят!

Тем не менее кто-то кого-то поздравит: отечески, мило, сердечно!

«Бой под Молодечно» — заглавие корреспонденции «Утра России», где — слажено, — сглажено, — схвастано, — спластано, — точно не бой, а цветочки; концовано — Константинополем: «Ликиардопуло» — подпись; и — точка

Соль — в том, что опять уложили в безродное поле: народную голь!

— Ррр!

— Бррр!

— Брр!..

Вот «Бар-Пэар»: с неграми!

Тризна отчизне; брызнь света, брызнь струй: брызни жизни! Здесь — все: Зоя Ивис, Азалия Пах, офицеры, корнеты, корсеты, кадеты из организаций Земгора: золотоочковые, лысые, брысые; дамы: не талии — змеи; лакеи и столики; пестрый орнамент просторной веранды; румыны кроваво-усатые, красноатласные: рындын-дын, рын-дын-дын —

— трр-ы-ын —

— дын!

Вот, волоча свои дряби, с губой грибоватой, с тремя подбородками, точно с жабо, с желдачком на носу, — мимо столиков — гологоловый старик; и за ним губоцветная дама; дессу — цвет шампанского, с искрой; с опаловым цветом лица, с горицветными перьями, с пряжек бросающими блеск комет; гиацинтовый глаз!

Сели.

К ним — адвокат Пероковский: пороки описывал так, что перо переламывалось; старичок, облизнувшись, ответствовал животоврясом, не смехом; а дама — сплошным придыханьем грудным.

Это — чех, миллионер, Бездибйль: нагорстал состоянье; теперь горстал доброе имя и честь.

Желтожирую стерлядь им подали.

В ниши, как белые мыши, под темно-лиловые с искрой малиновой выпыхи — белые пальцы, крахмалы и нижние части лиц, выбежав, прячутся — в тень; сели в ниши, чтоб было им тише выглядывать на страстнокрасных румын; блеснь и треснь барабана; а пальцы, дрожа, выдробаты вают.

Дробь ударов: дырр-дырр; да: Друа-Домардэн, друа де л'ом был не в духе: желудок расстроился вдрызг!

Взвизги —

— ввзз —

— ввзз —

— ввзз —

— скрипок: с эстрады! Один эпизод (о, их много!); но все ж не хотелось бы, — нет!

Тоня — и «бом» —

— стон томболы с тамбуром; — и —

— брры-ббра —

— гитара рыдала!

Его против воли в авто привезли: Тигроватко и мадемуазель де-Лебрейль в этот очаровательный «Бар-Пэар»: с неграми; он же являл, сидя в нише, фигуру как бы безголовую (может, из кости слоновой пробор головной?). Нервы — сталь; механизм их исправлен; и позой владел в совершенстве; вокруг, на него озираясь, шептались: Друа-Домардэн уличен; грянет громкий скандал на весь мир; и портрет Домардэна появится во всех журнальчиках; Франции, Англии, даже Бразилии, даже Зеландии; в чем уличен, — неизвестно; и ели глазами его, удивляясь, как пальцем щепит волосинку и как достает носовой свой платок; задержь вымученно вспоминаемой роли, продуманной до мелочей; убеждалися, слухи — отчаянный вздор; человек, уличенный в преступном деяньи, упрятываем в мешок каменный, а Домардэн — на свободе; и — главное: это спокойствие.

Весь — черч и вычерч; лишь бронзовый цвет бороды нарушал комбинацию блан-э-нуар; стекла, фрак, носки, клак, — только черное; щеки, крахмалы, пробор парика — белый мрамор.

Эстрада: —

— ряд тем: один, два, — номера; три, четыре, пять, шесть; новый трюк: —

— номер семь: — Темь!

Отсвета мертвельного сизостылая синь: в ней явился мел белый, — не личико, маленькое, с кулачок, слабо дряблень-кий; плоские поля шляпы вошли пером огненным с огненным и перекошенным в пении ротиком в отсветы бледного и сизо-синего света: — мелодекламация!