— Ищешь вот это?

Вероника резко повернулась. Сморгнув досадную влагу, появившуюся на ресницах, она увидела Люка, вошедшего в комнату с полотенцем в руках.

— Извини, я забыл, что держал его, когда спорил с тобой, — усмехнулся он криво. — Я подумал, что оно понадобится тебе.

Вскрикнув, Вероника схватила первую попавшуюся вещь с кровати, чтобы прикрыть свои обнаженные груди. К несчастью, это оказалась маленькая декоративная подушка, едва ли пригодная для подобной цели.

Люк не сводил глаз с ее бледного лица, улыбка его исчезла.

— Боюсь, что заставил тебя расплачиваться за чьи-то грехи. В этих обстоятельствах ты имела полное право задавать те вопросы, которые задала, и ожидать честного ответа, даже если он не слишком внятный. Иногда поцелуй бывает всего лишь поцелуем: ни больше, ни меньше.

— Ч-что?

— Я говорю о Карен, — резко сказал он. — Я поцеловал ее единственный раз — на том праздничном ужине, сразу после их приезда в Лондон. Если быть более точным, то не я поцеловал Карен, а она меня. Твоя сестра выпила лишнего и стала ко мне приставать. Мелани была шокирована, поэтому я пытался превратить все в шутку, чтобы не создавать неловкую сцену за столом, но Карен посчитала, что я серьезно поощряю ее. Следующие несколько недель она преследовала меня — звонила мне, поджидала меня возле офиса и дома… Она стала просто невыносимой, и поэтому я попросил Мелани поговорить с ней. С тех пор я ее не видел.

— О… — Веронике стало немного легче, но в горле по-прежнему стоял комок, и ей было трудно говорить. Похоже, Люк стал очередным увлечением Карен. Она постоянно влюблялась в мужчин, которые были либо гламурно недоступны, либо могли принести реальную пользу. Люк, скорее всего, был и тем, и другим.

— Карен очень хорошенькая девушка, но совсем не в моем вкусе, — продолжал Люк, медленно обходя кровать. — Она думала, наверное, что я не смогу устоять против ее очарования…

Теперь он был уже совсем близко, и Вероника увидела, что в его взгляде мелькнуло что-то необузданно-дикое.

— Такое вполне возможно, Люк, — подтвердила она, — я знаю, на что способна Карен, поэтому тебе не надо…

— Я обнаружил, что мои деньги являются неким афродизиаком для некоторых женщин, — тихо продолжал он, останавливаясь перед ней. — А мне не нравится, когда меня рассматривают как некую богатую сексуальную особь. Поэтому я стараюсь избегать тех мест, где собираются изысканные прелестницы, охотящиеся за мужчинами с детьми и положением. — Он взглянул на нее сквозь густые черные ресницы. — Тот факт, что я спал с тобой в Париже, совсем не свидетельствует о том, что я сексуально распущенный сатир…

Вероника почувствовала, что краснеет.

— Извини… — она чуть не прикусила язык. Он так ее запутал, что она теперь извиняется перед ним!

— Я не такой уж порочный человек, — пробормотал Люк. — Я не вступаю в случайные связи и всегда забочусь о тех, кто вошел в мою жизнь. И я способен по достоинству оценить такую редкую женщину, как ты…

Ресницы его взметнулись вверх, когда он увидел, что рыбка клюнула на столь заманчивую наживку.

— К-как я?

— Женщину, которая обладает умом и не боится быть самой собой, отвечает за свои поступки и отстаивает свои убеждения… — Он нежно провел пальцами по ее руке, как бы в подтверждение своих слов. — Женщину, которая обладает хорошим чувством юмора, проявляет терпимость к ошибкам других людей…

Она с подозрением взглянула на него, и глаза ее сузились. А его вкрадчивый голос понизился и стал чарующе сексуальным…

— Женщину, внутри которой таится глубокая страсть… — Он сделал к ней порывистый шаг. — Ты вся мокрая, дай я вытру тебя.

— Я сама вытрусь, — слабо возразила она.

— Но я хочу это сделать, — непреклонно сказал Люк и стал медленно и тщательно вытирать ее обнаженные груди, на которые с волос все еще капала вода. — Ты вся дрожишь, — заметил он, нежно вытирая ее сосок.

— Не от холода, — выдохнула Вероника, и ноздри его победно задрожали, когда он почувствовал запах ее мгновенного возбуждения.

Он склонил голову, поймал дрожавший сосок губами и стал согревать его языком.

— Люк… — Руки ее прижались к его скользкой груди, заскользили по влажной коже.

— Ты можешь вытереть меня потом, — пообещал он и покрыл поцелуями ее левую грудь. — Я чувствую, как бьется твое сердце, — хрипло произнес он. — Ты хочешь, чтобы оно забилось еще сильнее?

Ее содрогнувшееся тело беспомощно выгнулось. Люк обнял девушку за гибкую талию.

— Я… Ч-что?… — Вероника судорожно пыталась глотнуть побольше воздуха.

— Ты хочешь, наверное, поблагодарить меня за то, что я вызволил тебя из бассейна. Тогда я не мог принять благодарности, а сейчас — могу.