— Неужели секс — это единственное, о чем ты способен думать?

— А почему ты подумала, что я говорю о сексе? — невинно возразил он. — Может быть, я собирался предложить тебе что-нибудь выпить?

— Ты хочешь отвлечь меня от главного…

— Я преуспел? — мечтательно произнес он. От этого глубокого проникновенного голоса девушка лишилась силы духа, и мысли ее смешались.

— Да… То есть, нет!

Куда девался весь его гнев? Казалось, он растворился в чем-то гораздо более волнующем. Воздуха в комнате сразу стало мало, он стал горячим и влажным.

— Жаль. — Он поднял руку и нежно заправил непослушный локон девушке за ухо. — Похоже, тебе требуется нечто длинное и твердое, чтобы охладиться.

Глаза ее невольно опустились на ширинку его брюк, и он откровенно рассмеялся.

— О, я вижу, ты совсем не скромница, не так ли?

— Не понимаю, о чем ты говоришь…

— Лгунья, — лениво выбранил он ее. — Проблема, однако, состоит в том, что я совсем не холодный, если дело касается тебя… Я очень, очень горячий…

— В последние несколько дней я этого не замечала, — произнесла она упрямо.

— Я могу это доказать. — Люк неожиданно отпустил ее и стянул через голову свою футболку. — Пощупай меня, — сказал он, схватив ее за руки и прижав их к своей груди. — Видишь, я просто горю из-за тебя.

— Что ты делаешь? — воскликнула она, ощущая ладонями его твердые мышцы.

— То, что должен был сделать несколько дней назад, — признался он, теснее прижимая ее к себе. — Тогда бы между нами не возникло непонимание…

— А кто в этом виноват? — укоризненно спросила она, оказавшись с ним лицом к лицу.

Краем глаза Вероника увидела белую вспышку, но забыла посчитать, когда будет гром, потому что он нежно прикусил ее нижнюю губу.

— Я, только я, — успокаивающе произнес Люк, поглаживая девушку по спине. — Но я обещаю исправиться, — добавил он, подтверждая свою клятву поцелуем. И прежде, чем Вероника успела перевести дыхание, она почувствовала, что его руки расстегивают пуговицы на ее блузке. Затем он расстегнул ее бюстгальтер и жадно прижался к ней обнаженным телом. Она обхватила его шею руками, чтобы полнее ощутить его крепкую грудь, и они стали покрывать друг друга поцелуями, срывая с себя оставшуюся одежду.

Она содрогнулась, когда его ноги, покрытые жесткими волосками, коснулись гладкой кожи ее бедер, и ощутила все его напрягшее тело, когда он, опрокинув ее на кровать, навис над ней.

Глаза его возбужденно мерцали, щеки разгорелись, когда он раздвинул ее ноги в стороны, вошел в ее томившееся в ожидании лоно.

Люк взглянул на нее со страдальческим удивлением.

— Я даже не ожидал, что все произойдет так быстро…

Вероника засмеялась неслышным смехом и положила голову ему на грудь. Она любила его за то, что он старался дождаться ее, хотел одновременно с нею достичь пика наслаждения. Но она совсем не желала, чтобы он сохранял над собой контроль, напротив, хотела, чтобы он был диким, безумным, стихийным, ничего не сдерживавшим в себе…

— А я-то думала, почему ты такой медлительный? — поддразнила она его, изогнулась и приподняла бедра, чтобы он мог войти в нее еще глубже, затем обвила своими длинными ногами его мощную спину. Она закинула руки за голову, и грудь ее зазывно приподнялась.

Люк издал тихий стон, и, под грохот грома и сверкание молнии, бушевавших за окном, Вероника сама превратилась в бурю, когда он неистовыми движениями прокладывал дорогу в ее тело, ее сердце, ее душу…

Вдруг он рывком поднялся с кровати, направился к холодильнику и вскоре вернулся к Веронике с бокалами, наполненными кубиками льда.

— Я принес тебе это, — сказал Люк и, вынув кусочек льда, стал водить им вокруг ее сосков и слизывать леденящую жидкость своим теплым языком. Затем он стал водить кусочком льда по ее затрепетавшему от обжигающего холода животу, пока лед не превратился в воду, стекшую струйкой между ее ног. Вероника судорожно перевела дыхание, но он не прекращал свои дразнящие ласки до тех пор, пока она сама не положила кусочек льда себе в рот, а затем обхватила холодными губами его снова отвердевшую плоть. Люк застонал и содрогнулся, а затем замер, наслаждаясь ее нежными поцелуями. Внезапно он запустил пальцы в ее спутанные густые кудри, выгнул спину, и бедра его дернулись вверх.

— О, нет, не сейчас, — прорычал он, оторвав ее от себя и опрокинув спиной на кровать. — Ты упрекнула меня в том, что я не сказал тебе, что я чувствую. Так я сейчас тебе покажу…

Люк приподнялся на коленях и распустил свои волосы. Они упали блестящей черной волной на его мускулистые плечи и окутали вуалью их лица, когда он, покрывая ее поцелуями, стал качаться с ней в сладком забвении…

А позже, когда Вероника в изнеможении дремала в его объятиях, он первый начал разговор:

— Расскажи мне, пожалуйста, о своем коварном женихе…