Я согласно кивнул.

— Просто анекдот…

Он попытался расшифровать другую страницу, я смотрел на него, приятно удивленный его сообразительностью.

— Проблема… — вздохнул он, откладывая карандаш. — Я думаю, что здесь не везде один и тот же код. — Он протянул мне свой листок. — Эта тарабарщина мне ничего не говорит.

— «Tam similes… alter alteri sunt ut… uix discerni possint».

Я прочитал и расхохотался.

— «Они так похожи друг на друга, что их с трудом можно различить». Это на латыни, Ганс. Возможно, цитата из какого-то текста.

— Э-э… тебе потребуется немало времени, чтобы расшифровать всю записную книжку. Мор. В ней добрых пятьсот страниц.

Я сдержал улыбку, видя, куда он клонит.

— Не меньше месяца. Мор. И если ты посвятишь этому все вечера…

— Ты, верно, мечтаешь заняться этим вместо меня?

— По рукам? — вскричал он. — Нет, конечно, меня зовут не Тейлор. [25] Я просто думаю, что если у тебя есть небольшая информационная программа, достаточно ввести в нее закодированный текст, и она тебе автоматически его переведет… это займет около недели. Особенно если это будет делать тот, кто печатает десятью пальцами, — добавил он, пошевелив пятерней перед моим носом.

Похоже, мне не удалось скрыть от Ганса своей заинтересованности. Если те, кто гонялся за этой записной книжкой и этим мечом, шли по следам работ Бертрана, быстрота была необходимым условием, чтобы опередить их.

— А ты сумел бы это сделать?

— Проще простого… Слушай, я создаю программное обеспечение, расшифровываю тебе эту тарабарщину, а ты не станешь ябедничать деду о том, что сегодня произошло. Я смогу побыть с тобой только до сентября, — жалобно сказал он, — как договаривались, но ни одного дня больше. Это возможно или нет?

— Во-первых, твоему деду пришлось бы снять у тебя отпечатки пальцев, чтобы убедиться, что это твоих рук дело, — сказал я, дружески похлопав его по плечу.

— Я ее раскушу, эту штуковину, — пообещал он.

Я взглянул на часы. Было почти два ночи.

— Вызвать тебе такси?

Он бросил на меня сонный взгляд.

— Вижу. Раскладывай диван.

Зевая, он принялся стелить себе постель, а я отнес грязные тарелки в раковину.

— Э-э! «Прекрасный блондин»! — рассмеялся Ганс в комнате. — Это кто, Кати?

Я взял блокнот и прикрепил магнитом к дверце холодильника очередную записку — «вымыть посуду».

Как это часто бывает во время экзаменов, «Мисти» ломился от студентов, которые правым глазом поглядывали на свои записи, а левым — в чашечку кофе. Маленькая прокуренная пивная, казалось, нравилась моему «помощнику»; его взгляд сразу же устремился к декольте молоденькой девушки, сидящей слева от нас. Ее пепельница была переполнена окурками, а столешница полностью закрыта исписанными листками.

Я заказал кофе для себя и содовую для Ганса, глаза которого уже готовы были вылезти из орбит.

— Ганс, спокойнее, — сказал я, незаметно толкнув его локтем.

— Девяносто пять градусов по Цельсию, — пробормотал он с плотоядной улыбкой.

Жара доконала нас еще в Барбизоне, где мы провели в библиотеке Бертрана почти весь день, но так ничего и не нашли. Ганс то и дело теребил ворот майки с капюшоном, принадлежавшей Этти, которую я ему одолжил, потому что его собственная промокла насквозь. Это был один из тех сувениров — моднее не придумаешь! — которые мой брат всегда привозил из Болливуда. [26] У меня кольнуло в сердце, когда я давал ее Гансу, но, в конце концов, у Этти их был добрый десяток.

Официант принес нам заказ, и я, раздавив в чае ломтик лимона, спросил Ганса, что он смотрел сегодня утром.

Когда прозвонил будильник, я увидел, что Ганс полуодетый сидит перед телевизором в наушниках, чтобы не разбудить меня.

— «Махабхарату». [27]

Я вытаращил глаза. «Махабхарата» была киноверсией священного для индусов одноименного эпоса — удивительно скучной.

— И тебе удалось досмотреть до конца и не уснуть?

— Некоторые сцены там слишком растянуты, но неплохие, а боги там такие же, как в «Ригведе». [28]

— Так ты еще и «Ригведу» знаешь?

— Ее мне начали читать, когда записали на курс санскрита.

— Ты изучал санскрит?

— Всего три месяца. Только алфавит выучил. Дед сказал, чтобы я бросил его, потому что это отражалось на моих занятиях посовременней истории. А ты знаешь «Ригведу»?

Я пожал плечами.

— Среди прочего. А я думал, что отец должен был рассказывать тебе «Мальчика-с-пальчик» или читать «Красную шапочку». Мой читал мне «Веды». [29]