— Дело не в религии, Ганс. Юрси Марзук — человек славный, каким был и падре Иларио, но он не может в одиночку бороться против невежества и глупости.

— Что ты думаешь делать теперь?

— Вернуться во Францию, привлечь на нашу сторону научное сообщество и прессу. Под их давлением египетское правительство заставит религиозные круги сдаться.

— Ты забываешь о ненормальных, которые бросятся по нашим следам! Они вернутся сюда, убьют этого бедного старика и разворошат гробницу, можешь не сомневаться! — Он яростно взмахнул рукой. — А мы были так близко к цели!

Мы увидели, что Амина вышла из мечети и бежит к нам, пробираясь между машинами.

— Я рассказала ему о людях, которые напали на вас, — сказала она, с облегчением снимая шаль. — После вашей резкой выходки у меня, право, не было иного выхода.

— И что?

— Он предложил приютить вас до вашего возвращения во Францию, — со вздохом сказала она, открывая дверцу. — Считает, что здесь вы будете в большей безопасности, чем у меня.

У меня мелькнула мысль воспользоваться гостеприимством Юрси Марзука, чтобы тайком наведаться в подземелье мечети, но это было слишком рискованно. В любую минуту меня мог засечь кто-нибудь из верующих или приближенных муллы.

— Вы думаете, он может изменить свое решение? — без большой надежды спросил я.

Амина покачала головой и включила зажигание.

— Нет, в таких вещах он тверд. Хотя, думаю, он с удовольствием участвовал бы в этой работе. Во время подводных раскопок около маяка, — добавила она с мягкой улыбкой, — он ходил за мной по пятам. Марзук ничего не понимает в археологии, но она его завораживает.

Мы поехали домой к Амине, и я, удостоверившись, что нас никто не преследует, попросил ее остановиться у первого же банкомата. Сняв с кредитки, выданной нам Юргеном, необходимую сумму, я бросил карту на обочину, не забыв пометить на обороте код доступа, и вернулся в машину. Если кто-нибудь найдет кредитку и воспользуется ею, что наверняка произойдет очень быстро, наш дорогой спонсор получит ложный след для погони за нами.

— Небольшое вознаграждение за перенесенные неприятности, — сказал я, пряча деньги в свой рюкзак.

Ганс наконец улыбнулся, а Амина, покачав головой, двинулась дальше.

Днем я позвонил отцу и предупредил его, что нам удалось забронировать билеты на самолет в Париж на следующий день. Чтобы не волновать его, я умолчал, что мы два раза подверглись нападению со стороны наших греческих «друзей», но все же рассказал, почему мы прервали все контакты с Йоном Юргеном. Он был поражен и сказал, что нужно довести это до сведения властей, но мне удалось уговорить его подождать до нашего возвращения и взять с него обещание, что в случае если его спросят об этом, он будет говорить, что не имеет от меня никаких вестей.

— Я бы на его месте страшно встревожилась, — сказала Амина, ставя передо мной стакан с горячим чаем.

— А Людвиг должен проклинать меня за то, что я втянул его внука в эту безумную авантюру.

Мой телефон завибрировал. Я отцепил его от пояса и прочел сообщение. «Оставайтесь у вашей приятельницы до вечера и следите за телефоном. Семена прорастают, пора собирать урожай. Гелиос».

— Как мы должны это понимать? — пробормотала Амина, через мое плечо прочтя послание.

— Нам нельзя выходить отсюда? — спросил Ганс. — Иными словами, мы должны сидеть и спокойно ждать наемных убийц, которые собираются прийти и уничтожить нас?

— Это не в его духе, — тихо сказал я. — До сих пор Гелиос скорее пытался предупредить нас о неминуемой опасности. Нет, пожалуй, это скорее означает, что кто-то выйдет с нами на связь. Не сам ли он?

— Если так, то, может быть, мы узнаем наконец, кто этот доброжелатель!

— Но откуда он знает, где мы, что делаем в данный момент? Можно подумать, он снарядил батальон шпионов, чтобы следить за нами, — вслух подумал я.

— И того дубину, что нас преследовал? — высказала предположение Амина.

Я покачал головой:

— Нет. Гелиос предостерегал меня против них. Готов поклясться, что он не человек Юргена и не сообщник наших таинственных греков. Но, черт возьми, какую цель он преследует?

Наша хозяйка снова подала нам чай и села на диван.

— Я думаю, самое разумное, что мы можем сделать, — это ждать.

Итак, мы ждали. Около семнадцати часов, как и предсказывал Гелиос, зазвонил телефон. Амина бросила на меня испуганный взгляд. Раздался второй звонок. Когда прозвучал третий, я протянул руку к трубке, но Амина остановила меня:

— Возьму я, ведь мы не знаем, кто это. О том, что вы находитесь у меня, известно только Гелиосу, мулле и вашему отцу. Алло? — На ее лице отразилось удивление. — Очень хорошо. Мы приедем. Что заставило вас изменить… Идет. А вы этого никогда не замечали? О… понимаю. До встречи.

Амина положила трубку, вил у нее был ошеломленный.

— Ну что? — поторопил ее я.

— Это мулла Юрси Марзук, — сказала она чуть слышно. — Он ждет нас сегодня в двадцать три часа, сразу после молитвы. Махмуд, тот, что днем приносил нам чай, встретит нас у служебного входа.