Пропустив вперед Ганса и Амину, я тихонько закрыл металлическую дверь.

— Осторожней, ступеньки довольно крутые, и на них легко поскользнуться, — предупредил наш провожатый.

Мне пришлось пригнуться, чтобы не удариться головой о потолок, с которого свисали тусклые, без колпачков, лампы, и я боялся, что застряну на этой лестнице, настолько она была узкая.

Закончив наконец спуск, который показался нам бесконечным, мы оказались в середине коридора, и Махмуд — так звали нашего провожатого — наклонился и поднял электрический фонарик, возможно, оставленный им здесь перед тем, как он поднялся.

— И куда теперь? — спросил я.

Он указал налево.

— Туда, но подождите, я должен кое-что вам показать, — сказал Махмуд, с улыбкой направив луч фонарика на землю. — Я только сейчас увидел это. Посмотрите, мсье Лафет.

Я тоже наклонился, и он указал мне на маленький разноцветный квадратик у самой стены.

— Это остаток мозаики. Мы находимся на месте, которое, по всей вероятности, было подземельем какого-то древнего сооружения.

Махмуд вытаращил глаза:

— Выходит, это очень древнее место, мсье Лафет?

Меня позабавило его удивление.

— Если учесть глубину, на которой мы находимся, а это приблизительно десять метров, я сказал бы, что ему добрых две тысячи лет. Вот так.

— Две тысячи лет… — недоверчиво повторил он и спохватился: — Идемте, идемте. Вот сюда.

Он провел нас еще по одному коридору, повернул, потом еще раз, и мы оказались в месте пересечения коридоров, как и было указано на плане. Тот, что простирался слева от нас, был наполовину обрушен, а тот, что находился прямо перед нами, — заделан кирпичной кладкой. Около нее стоял Юрси Марзук, тоже в джинсах.

На полу я увидел два фонаря, работавших на батареях, и еще ящик, на котором был установлен поднос с чаем.

— Это стена, о которой я вам говорил, — сказал мулла дрожащим голосом. — Не хотите ли чаю?

— Нет, спасибо, — поблагодарил я, осматривая стену.

— Она кирпичная, — вмешался Махмуд. — И не очень толстая, посмотрите, мне удалось вытащить вот это. — Он указал на аккуратно уложенные около стены три кирпича. — Я не решился вытаскивать еще, боялся, как бы все не обрушилось.

— У вас есть какие-то предположения относительно того, что находится за стеной? — спросила Амина Юрси Марзука.

Он нетерпеливо пожал плечами:

— Еще нет. Но мы здесь для того, чтобы узнать это, если того пожелает Всевышний.

Мулла, как и Махмуд, горел желанием начать работу. Видно, Амина была права, когда говорила, что он никогда не согласился бы на то, чтобы заманить нас в ловушку.

Я достал из кармана листок, чтобы в свете прожекторов взглянуть на план галерей.

— О, мсье Лафет! — воскликнул Махмуд. — Мы только что получили еще один факс.

— Да-да, верно, — подтвердил мулла, покопавшись в ящике с инструментами. — Я подумал, что он, должно быть, от этого Гелиоса, потому что написан по-гречески.

— О чем там говорится? — спросил я.

Юрси Марзук смущенно пожал плечами, и я улыбнулся:

— Дайте я переведу.

Я пробежал глазами текст и, нахмурившись, передал листок Амине.

— Это походит на угрозу, — пробормотала она.

— Или на предостережение, — заметил я.

— Что там сказано? — спросил Махмуд.

— «Человек сомневающийся, как и великий человек, всегда спит с кинжалом под подушкой. Гелиос».

Юрси Марзук вздрогнул.

— Очень мило, — хмыкнул Ганс. — Что же нам делать?

— Этим мы займемся позже, — сказал я, сунул сложенный факс в карман и сосредоточился на плане. — Смотрите… Согласно плану, мы должны были попасть в своего рода карман. Но зачем было загораживать вход в него? Может, во время проведения работ там произошло обрушение?

Мулла показал мне на своего помощника, который, узнав о содержании факса, совсем сник.

— Махмуд был там, когда велись работы. А я уезжал, чтобы встретиться с нашими братьями из Иерусалима.

Я вспомнил его вопросы о могиле Иисуса Христа и улыбнулся.

— Да, там произошел один очень серьезный обвал, мсье Лафет, — подтвердил Махмуд. — Четыре человека были ранены. Вот там, — уточнил он, указывая на вторую галерею. — Она еще частично завалена обломками.