— Что тебе надо? У меня тут война вот-вот начнется!

— Знаю, сэр. Я слежу за новостями. Николас Разиков устало вздохнул.

— На самом деле все гораздо хуже, чем выглядит в новостях. Китайцы пронюхали о намерениях президента добиваться от Конгресса объявления войны, и на Дальнем Востоке царит черт-те что. Китайский военный флот уже блокировал подходы к Тайваню — от острова Батан на юге и дальше — до самого побережья Тайваня.

Дэвид крепче вцепился в трубку.

— А наши войска?

— Авианосец «Джон Стеннис» уже находится в зоне потенциальных военных действий и ожидает приказов. Но при царящей там напряженности ситуация может взорваться сама по себе, раньше чем Вашингтон предпримет какие-то официальные шаги. Как ты сам понимаешь, я по уши в делах, так что не советую тебе беспокоить меня из-за какой-нибудь ерунды. — Это не ерунда, сэр. Секретность операции может оказаться нарушена. — Дэвид вкратце пересказал содержание электронной переписки между Киркландом и университетом Рюкю. — Если посторонние узнают о свойствах кристалла, мы утратим свое преимущество.

Усталости в голосе Разикова как не бывало.

— Ты правильно поступил, поставив меня в известность. Дэвид не уставал удивляться способности этого человека мгновенно переключаться с одной важнейшей проблемы на другую. В голове директора ЦРУ уже был готов план.

— Похоже, дама-профессор знает больше нашего, поэтому я хочу, чтобы ты завербовал ее и переманил на нашу сторону. Но самое главное — конфисковать ее кристалл. Это — черный приоритет.

— Я все понял, сэр.

На их языке термин «черный приоритет» означал, что миссии присвоен статус первостепенной важности, и в целях ее выполнения группе «Омега» позволялось применять силу вплоть до уничтожения потенциального противника. Приоритета выше этого не существовало.

— Ты уверен, что все понял правильно, коммандер? Если напряженность на Дальнем Востоке перерастет в войну, нам может понадобиться секретное оружие, равное по своей силе атомному, которое было использовано во Второй мировой войне. А поскольку от Окинавы до возможной линии фронта можно доплюнуть, нельзя допустить, чтобы этот кристалл находился там.

— Не беспокойтесь, сэр, я все сделаю как надо.

— Да уж, постарайся.

Разиков, похоже, собирался повесить трубку, поэтому Дэвид быстро спросил:

— А как быть с Джеком Киркландом? Разиков снова вздохнул.

— Я же сказал тебе: этой миссии присвоен «черный приоритет». О том, чем мы заняты, во внешний мир не должно просочиться ни слова. Если понадобится, заставь его умолкнуть навеки.

Дэвид мрачно улыбнулся.

— Я уже занимаюсь этим.

— Не подведи меня, — сказал напоследок Разиков и отключил связь.

Дэвид медленно повесил трубку и закрыл атташе-кейс. Несколько секунд он сидел, положив руку на его крышку. «Черный приоритет». Эти два слова бились в его висках, он смаковал их.

Затем Дэвид встал, открыл дверь каюты и приказал своему человеку, дежурившему в коридоре:

— Вызовите лейтенанта Хендела! И пусть захватит с собой дистанционный пульт взрывателя.

Когда подчиненный бросился выполнять приказ, Дэвид закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Он обрушит на голову Киркланда все муки ада. У него не было сомнений, куда нанести первый удар — в сердце и душу этого человека.

В «Фатом».

17 часов 45 минут Спасательное судно «Фатом», к востоку от атолла Кваджалейн

В этот день, согласно неписаному графику, обед готовил Чарли Моллиер. Выходящая на палубу дверь камбуза была открыта, но в воздухе не чувствовалось ни малейшего движения. Утро выдалось жарким и влажным, а когда солнце вскарабкалось на небо, жара в сочетании с жаром от двух горящих конфорок стала и вовсе невыносимой.

Невыносимой для всех, кроме Чарли. В длинных, по колено, шортах, он подпевал Бобу Марли, регги которого звучало из стоявшего возле мойки кассетника, и, пританцовывая, помешивал уже доходивший суп из зеленого горошка гунго и мякоти кокосового ореха, который готовил по старинному семейному рецепту. Острый запах щекотал ноздри. Чарли широко улыбнулся самому себе. — Что может быть лучше горячей еды в жаркую погоду! Протянув руку вбок, он включил блендер, шум которого сразу же заглушил регги.

— И «Маргариту»! [13] Побольше «Маргариты»!

С черпаком в руке, он передвигался по тесному пространству камбуза в едином ритме с музыкой Боба Марли. Сейчас, в период временной отлучки Джека, на корабле наступила полная расслабуха, и Чарли откровенно наслаждался этим. Духота, тропические острова на горизонте — все это создавало ощущение, что он вдруг снова оказался на своих родных Карибах.

Наклонившись, он приоткрыл духовку, чтобы проверить, как поживает тушеная курица, и по камбузу волной разлился головокружительный дух ямайских приправ.