— Великолепно. Просто великолепно.

— Я придумал этот план сегодня утром, когда опорожнял кишечник. Завтра я посвящу свои мысли Цицерону.

Это была очень скользкая тема.

— Наверное, тебе покажется это странным, — сказал Цезарь, — но мне старик чем-то нравится. И я не хотел бы, чтобы с ним что-то случилось.

— Братец, что с ним может случиться? — хихикнул Клодий.

Он сжал Цезаря в объятиях так крепко, что тот едва не лишился чувств, потом подмигнул, развернулся и вышел из комнаты.

Вернулись секретари, и Цезарь принялся читать переписку, которую ему предоставил Помпей.

«Никто не может устоять перед твоими письмами, — подлизывался Помпей. — Никто, даже Цицерон».

Цезарь любил обмениваться письмами, поскольку они помогали достичь того же результата без долгих разговоров и утомительных поездок.

— Прочти мне письмо Помпею от царя Египта, — велел Цезарь своему помощнику, который занимался корреспонденцией.

Моему великому другу, Гнею Помпею.

Я был опечален, получив от тебя письмо из Иудеи, где ты пишешь, что не можешь направить ко мне солдат в благодарность за мою помощь. Я снова взываю к нашей дружбе. Недовольство среди моего народа растет. Моя семья заточена во дворце. Именно моя дружба с Римом вызвала гнев моих подданных. Нельзя ли прислать один легион, чтобы показать всем в Александрии, что их царь может рассчитывать на защиту великой Римской республики и личную поддержку Помпея Великого? Боюсь, что, если я не дождусь помощи Рима, мне придется бежать, в то время как противники Рима захватят власть над страной и армией. Я буду верен нашей дружбе до самой смерти. Жду твоего ответа.

Нуждающийся в тебе Авлет.

— А ведь бедняге приходится туго, — задумчиво пробормотал Цезарь. — Я верю, что Помпей собирался ему помочь. Это самое меньшее, что мы можем для него сделать, ведь мы отберем у него Кипр. Думаю, что он получал неплохие доходы с этого острова. Напишем ему письмо и разгоним его страхи. Пиши.

Царь Птолемей,

Я отвечаю на письма моего друга Помпея, который сейчас празднует медовый месяц с моей дочерью Юлией. Я обдумал твою просьбу. Ты получишь защиту Рима. Я заставлю Сенат признать тебя другом и союзником римского народа, ты заслужил это звание. Указ будет обнародован по всей империи и союзных странах. Но, как ты сам понимаешь, такая поддержка требует определенных затрат, которые необходимо возместить. Вышли мне, пожалуйста, шесть тысяч талантов. Если ты не можешь собрать все деньги сразу, я помогу тебе снестись с моим старым верным другом, банкиром Гаем Рабирием Постумием, который ссудит недостающую сумму. Если это предложение тебя устраивает, переведи деньги на наш счет в банке Рабирия. Он оформит необходимые документы, и все будут довольны, если, конечно, у тебя есть имущество, которое можно отдать под залог. Верю, что эта сделка решит все твои проблемы. Жду скорого ответа.

Гай Юлий Цезарь.

Царь — дурак, это ясно. Но он оказался из тех дураков, которых хранит судьба и которым боги помогают лишь потому, что они непроходимо глупы.

Мелеагр размышлял над этой незадачей, пока слуга массировал ему спину. Слуга трудился, а евнух вздыхал и пытался расслабиться под сильными пальцами умелого здоровяка.

Благодаря странному благорасположению богов Авлет сумел избежать бунта и отлично провел время на охоте. Проклятый царь удрал из города, отъелся на диких антилопах, разжирел еще больше и вернулся в Александрию, когда народ начал успокаиваться. Когда советник сообщил предводителям фратрий, что царь отправился на охоту, старший из них заметил: «По крайней мере, он некоторое время будет питаться не из городской казны».

Вернувшись, Авлет натворил новых ошибок, причем настолько серьезных, что Мелеагр уже начал задумываться, не настал ли час избавиться от этого жалкого неудачника. Он отказался прийти на помощь брату, царю Кипра, когда римляне захватили остров и принялись грабить накопленные Птолемеями богатства. А ведь с Кипра приходили отчаянные письма, молящие о помощи.

— Повелитель, народ не понимает, почему ты не выступишь на помощь брату Птолемею, царю Кипра, — заявил Мелеагр. — Кипр — египетская территория. Украденные римлянами деньги принадлежат Египту. Теперь мы вынуждены платить наместнику Катону, чтобы вернуть свои корабли. Рим грабит нас на каждом шагу.

— Что я могу поделать? Я советовал брату сделать так, как ему велели римляне, — отречься от трона и стать жрецом Афродиты в Пафосе. Пафос — чудесное место, причем находится на самом Кипре. Это не какая-нибудь голая скала посреди моря. Слепой певец Гомер верил, что богиня любила этот город, — горько промолвил царь. — Не такое уж плохое место для отдыха после трудов.

А затем, словно стремясь оттолкнуть от себя всех и каждого, Авлет отдал этому вымогателю Цезарю шесть тысяч талантов, почти половину годового дохода всей страны!

— Я вынужден заплатить. Иначе я окажусь на месте моего брата. И Катон будет стоять у дверей моего дворца и пересчитывать мою казну, которую затем отправят в Рим.

— Едва ли народ одобрит твое решение, повелитель, — заметил Мелеагр.

— Я спас мою страну, — возразил Авлет. — В отличие от наших соседей, Египет пока свободен.

И он отпустил советника, устало взмахнув царственной рукой.

Мелеагр узнал, что царь занял эту сумму у римского ростовщика Рабирия. Чтобы проследить, что Авлет уплатит долг банкиру, римский Сенат прислал в Александрию своих представителей. Царь решил подольститься и поселил их в роскошных городских особняках, прислал им толпу слуг, хорошую еду, посуду, украшения и статуи из старых египетских храмов. Римские гости отплатили царю тем, что принялись пьяными шататься по городу, оскорбляя жителей города и горланя о «могучем Риме». Дворцовых проституток они вконец измучили, поскольку отличались ненасытностью в любовных забавах.