"А сейчас, с чего вдруг, поговорить решил?"

"Здесь место хорошее, точка великой силы, и я свою не трачу".

"Ну, если такое дело, давай обговорим наше дальнейшее сосуществование? Ведь ты ради этого свое молчание нарушил?"

"Это точно".

"Тогда излагай, что от меня потребуется".

"Да, ничего".

"Что-то не верится".

"Почему?"

"Я же видел, как ты свой разум и душу в талисман переносил. А ради чего? Что бы что-то изменить и помочь своим потомкам и народу. Так?"

"В общем-то, верно. Но сам знаешь, что все пошло не так, как мне хотелось. Да, ты мой потомок, спору нет. Однако моей крови в тебе мизер. А народ, которому я хотел помочь, испарился как дым, точнее сказать, растворился в других племенах. И теперь что получается? По расовому типу больше всех на нас русские похожи. Кровные линии мои среди всех народов, в том числе и среди казаков, а обычаи и язык сохранили турки, кавказцы и азиаты. И кто мне свои? Кому я должен помогать?"

"Интересно.
– Пока шло наше общение, я подметил, что голос Кара-Чурина Тюрка начал приобретать теплые человеческие интонации, но я не придал этому никакого особого значения и спросил: - И что дальше?"

"Не знаю. Я как проснулся, так начал по миру путешествовать, и благодаря тебе, смог не только в этом времени побывать, но и в будущем. Многое видел, и про многое узнал, хотя дух не везде пройти может, да и радиус действия от хранителя талисмана, а это ты, не очень велик. Так что, я с тобой, ты со мной. Будет нужна помощь, обращайся, а если мне что-то будет нужно, то не обессудь, я попрошу об услуге. Тебя это устраивает?"

"Учитывая, что ты меня в прошлое перекинул, дал новую жизнь и один раз от смерти спас, то, конечно же, устраивает".

"Тогда до следующей встречи, Лют".

"Бывай, Кара-Чурин Тюрк".

Я проснулся и огляделся. Солнце перевалило за полдень, и отдохнувшие воины начали вставать со своих лежаков. Пора выдвигаться к нашей следующей цели и, скомандовав общий подъем, я встал и начал собирать свои вещи в ковровую сумку. В голове при этом постоянно вертелись слова духа, который не желает специально никому помогать и, еще раз, прокрутив в голове наш разговор, мне подумалось, что это, наверное, самый лучший выход из сложившейся ситуации. Мне помощь предка не нужна, сам справляюсь, а указания и подавно. Так что сотрудничество возможно, первый мостик перекинут, и этого достаточно.

Тем временем ватага собралась. Вперед выдвинулась разведка, а за ней, растянувшись змейкой, по неудобной каменистой тропе, двинулись основные силы. Мы спускались с вершины хребта все ниже и ниже. Где-то рядом шумел горный поток, и в свете закатного солнца, окрестные древние леса из буков, грабов, дубов, можжевельника и редких сосен, напоминали мне побережье Крыма. На какое-то мгновение, вспомнилась жизнь Богданова, и показалось, что вот, сейчас я спущусь вниз, и окажусь рядом с пансионатом "Шахтер". Но подобное ощущение быстро сошло на "нет" и, усмехнувшись такой думке, я подкинул на плече свой груз, подумал о том, что на будущее надо бы пошить нормальный туристический рюкзак, и продолжил движение.

Ватага вошла в темное ущелье и, оставляя быструю и холодную горную речушку, которая несла свои талые воды в сторону Аракса, по правую руку, вышла на тропу, которую сотворил человек. Топ-топ, топ-топ, отяжелевшие ноги несут наши уставшие и голодные тела вперед, вскоре ущелье расширяется, и разведчики дают знак, что аул близко. Казаки и черкесы рассыпаются по десяткам, а лучшие воины, вместе со мной, идут снимать часовых, которые охраняют поселение горцев. Все в порядке, но что-то все же не так. Сначала появилось предчувствие какой-то беды, а затем нос уловил запах, который ни с чем не перепутаешь, запах гари.

– Когда аул покажется?

Спросил я Макара Нечипорука.

– Сейчас, из ущелья выйдем, и все увидим.

Ответил пластун.

И точно, метров через пятьдесят, следуя по покрытому лесом склону вдоль тропы, мы смогли разглядеть поселение. И открывшееся нам зрелище удручало, так как от аула остались только догорающие развалины, а на его окраине находилось около сотни степных всадников, по виду, калмыков. Местных жителей видно не было, зато рядом со стоянкой наших союзников была выложена кучка из человеческих голов.

Рядом с деревом, за которым я затаился, остановился Нечипорук, который прошептал:

– Что делаем?

– Ждем ватагу. Скапливаемся и выходим к союзникам.

– Местных жителей жаль, - сказал запорожец, глядя на отрубленные головы.
– Здесь же обычные скотоводы и охотники жили, которые к войне никакого отношения не имеют, а им бошки отрезали.

– Мне такая жестокость тоже поперек горла, но калмыки наши союзники и они делают то, что им приказали. Их задача сеять ужас среди персидских данников, и они с этим справляются очень хорошо. К тому же в ауле только мужики были, а мы сами только что их убивать шли, так что нечего кого-то жалеть.