– Да, принимаю.

Кондрат улыбнулся, переглянулся с Лоскутом и снова посмотрел на меня. Доволен батька, сразу видно, ну а мне только и остается, что исполнить его волю, хотя конечно, этим я ограничиваю свою. Ну и ладно, все равно собирался с походами завязывать.

– Слушай, что делаем дальше, - продолжил отец.
– С этого дня ты будешь числиться моим личным порученцем с самыми широкими полномочиями.

– И что я буду делать?

– Выполнять мои поручения, конечно же, и первым делом, каким ты займешься, будет сортировка пленных ляхов, которых вскоре доставят на Дон из Речи Посполитой.

– Не понял, какие такие пленные?

– Крестьяне, ремесленники, мастера и некоторое количество воинов. Помнишь, мы с тобой о Восточной Римской империи разговор вели?

Вспомнил, действительно, пару лет назад, была у нас с Кондратом беседа про великие государства прошлого. Я тогда рассказывал о системе правления императоров Византии и армейских порядках и, надо же, атаман запомнил мои слова, и что-то в связи с этим размыслил. Хотя, чему я удивляюсь, человек он пытливый, а голова забита не всякой дребеденью, а мыслями, как сделать что-то полезное для своего родного общества.

– Ну, был такой разговор, - согласился я.
– Но пленные здесь причем?

– Тогда ты сказал, что правители Рима переселяли захваченных в плен людей в провинции, которые находились на самой дальней окраине империи. Персов в Германию, а германцев в Персию. Людям деваться было некуда, и среди римлян они должны были жить как коренное население государства. То же самое касалось и воинов, которым было некуда бежать, и им приходилось служить вчерашним врагам. Вот тогда я и подумал, а что если и нам так поступить? Ведь это достаточно просто. Берется захваченная в плен семья мастерового человека, допустим кузнеца, и переселяется на Кавказ, в тот же самый Дербент. Одна семья на пять наших это немного, и если глава семейства с женой, еще будут жить так, как они привыкли, то уже их дети станут вполне нормальными членами нашего общества.

– Понятно, ты над этим думал, а тут война с Речью Посполитой случилась?

– Верно, началась война с ляхами, которая для нас сложилась вполне неплохо, принесла доход войсковой казне, и помимо этого около пятнадцати тысяч пленных, сортировкой которых, ты и займешься. Осилишь это дело?

– Думаю, что да. Когда и куда начнут прибывать вынужденные переселенцы?

– Примерно через две недели придет первая партия, люди двигаются с обозами, которые добычу везут. А вот куда они должны прибыть, это уже ты, как мой порученец, решать будешь.

– По какому принципу их сортировать?

На несколько секунд отец задумался, принял какое-то окончательное решение, и сказал:

– Дели всех на четыре категории. Первая - очень хорошие мастера с семьями, таких людей заберет Зерщиков. Вторая - крестьяне и средние кустари, опять же с семьями, эти все отправятся на Кавказ. Третья - воины и мужики, кто сам по себе, из них будут сформированы боевые дружины вспомогательных войск, которые переселенцев прикроют. И четвертая категория - откровенные дармоеды, бездельники и возможные бунтовщики, которых мы отправим на принудительный труд в угольные шахты. Впрочем, в последней категории народу должно быть совсем немного, так как казаки из армии Ефремова знают, кто нам нужен, и лишних людей стараются не брать.

– Кому после сортировки я должен передавать людей?

– Зерщикову, он за промышленность и мастеров отвечает, и Максиму Кумшацкому, который сейчас является временным наместником Кавказа.

– В общих чертах все ясно, а там разберусь. Еще, какие либо поручения будут?

– Обязательно, но ты сначала с этим разберись, а пока время имеется, свои дела утряси и приготовься ляхов встретить.

С того дня, как состоялся этот разговор, в очередной раз, переменивший мою жизнь и вернувший меня на войсковую службу, прошло более двух недель, за которые я успел сделать очень многое. Все мои мелкие вопросы относительно поселения казаков ватаги в окрестностях Булавинска и строительства крепости были решены положительно, это понятно. И как только я окончательно освободился от хозяйственных забот, так немедленно переключился на выполнение поручения войскового атамана, благо, имел достаточно четкое представление о том, что и как должен буду делать.

Итак, передо мной поставлена задача. И начал я с того, что отыскал место для временной остановки переселенцев на окраине Богатого Ключа, где пустовало множество жилых бараков, в которых ранее жили беженцы из России. Отлично, ничего строить не надо, и оставалось только обнести эти постройки заборами с несколькими вышками, и вытребовать у отца охранную казачью сотню из армии Банникова. Три дня суеты, и вполне комфортабельный лагерь для перемещенных лиц имеет место быть.

Далее остро встал вопрос пропитания и дров для обогрева людей, все же конец сентября, а переселенцев будут забирать не сразу, а небольшими партиями. Снова беготня, и споры с Зерщиковым, который не хотел признавать ляхов за людей, и говорил о том, что пусть поганые католики одной сушеной рыбой питаются. Пришлось брать уважаемого человека и бывшего войскового атамана на горло, воспользоваться своим ведовским даром убеждать людей, и так доказать ему, что данные ляхи, есть суть будущие полноправные граждане Войска Донского, которых мы должны, по возможности, неплохо встретить. В итоге, Илья Григорьевич признал, что да, в чем-то я прав, и выделил для лагеря все, что был должен в полном объеме, без попыток что-то утаить, и мне даже не пришлось обращаться за помощью к отцу.

И вот, наконец-то, прибыли первые обозы из Речи Посполитой, и первая партия поляков, почти полторы тысячи людей, не верившие тому, что их не продадут в рабство туркам, хотя были среди них и добровольцы, которые надеялись только на лучшее. Разубеждать пленных и агитировать времени не было, надо было работать. И вместе с односумами, расположившись за грубо сколоченными столами в одном из бараков, я начал работу во благо родного Войска, при этом, имея мысль о том, что не всех выявленных среди ляхов мастеров я отдам Зерщикову. Хорошие кузнецы, ткачи, конюхи, кожевенники и прочие ремесленники, просто так на дороге не валяются, а мне Булавинск заселять надо, ведь не будет крепость сама по себе стоять, к ней городок нужен, а в городке без мастеровитых людей никак не обойтись.