– Жаль, а то я уже начал подумывать о том, чтобы свой караван куда-нибудь заграницу организовать.

– Подожди, придет время, поторгуем.

– Ты это серьезно, Никифор?

– Да. Есть задумка когда-нибудь в Хиву сходить.

– А какой товар повезем?

Борисову ответил Рубцов, похлопавший ладонью по своей сабле, и посмотревший на меня:

– Клинки, я так думаю. Правильно мыслю, атаман?

– Верная думка.

Втроем, мы посмеялись над словами Сергея, как над очень смешной шуткой, а затем стали собираться в гости к Толстопятову, который уже должен был прибыть в город с нашими денежками. Сборы были недолгими, помылись, переоделись в чистую одежду, взяли в сопровождение десяток казаков и спустя полчаса были в Белом городе на Табачном дворе, где находились склады моего родственника.

Семен Семеныч встретил нас тепло и, не откладывая дела в долгий ящик, полностью рассчитался со мной за товар. И когда, после отбытия сотников и большей части казаков, сопровождающих повозку с денежными мешками в наш лагерь, мы с ним остались вдвоем, Толстопятов напоил меня настоящим кофе. При этом мы обсудили ряд незначительных вопросов относительно трофеев, и напоследок он спросил:

– Чем дальше заняться думаешь?

– Крепость свою продолжу отстраивать, если ничего необычного не произойдет.

– А торговлей заняться не желаешь?

"И этот меня в торговлю тянет, - подумалось мне, - не иначе, это знак, что на время надо успокоиться, и завязать с грабительскими походами на соседей".

– Желаний много, и все они разные, Семен Семеныч, так что за все не ухватишься. Батя в политику тянет, полковник Лоскут к своим делам прислоняет, Кумшацкий к себе зовет, обещает полк дать, а мне хочется пожить спокойной жизнью, жену каждую ночь любить и ничего не опасаться.

– Понятные у тебя желания, Никифор, но для такого человека как ты, несбыточные.

– Сам это понимаю.

– Ну, ладно, - Толстопятов встал и протянул мне свою широкую как саперная лопатка ладонь, - бывай, племянник, и не забывай, что всякую добычу, какую добудешь, лучше всего мне сдавать.

– Счастливо, дядя, - я усмехнулся, - а про хабар не напоминай, сам все понимаю.

Я пожал руку царицынского главы, покинул Табачный двор, и с тремя казаками, в прошлом, бойцов особой сотни полковника Лоскута, двинулся по ночной Астрахани к Волге. Каждый из нас был настороже, про странных людей, которые мной интересовались, все кому было нужно, уже знали. И честно говоря, мы специально задержались у Толстопятова в гостях, дабы словить убийц на живца.

Однако по городу мы прошли настолько спокойно, что я такому сам удивился, ни одного косого или недоброжелательного взгляда на себе не почувствовал, сплошной позитив. С одной стороны хорошо, значит, врага рядом нет, а с другой плохо, киллеры где-то неподалеку, про мое возвращение вскоре узнают и начнут готовить акцию по моему устранению. Впрочем, начхать на убийц и тех, кто их по мою душу послал, ни я, ни мои ватажники их не боимся, и готовы встретить врагов со всем нашим радушием.

После Каспийского похода, моя ватага в полном составе, включая сотню Борисова, оставив расшивы на попечение царицынских приказчиков Толстопятова, вернулась на Дон. Однако от Нижнего Чира мы направились не в Черкасск, как это делали раньше, а в практически достроенную крепость Булавинск. Отсюда отряд Алегико Немитокова и другие черкесы ушли к себе за Кубань, а поручик российской гвардии Бекович-Черкасский, с моим письмом, направился в Москву. Все люди со стороны ватагу покинули, и в Булавинске остались только наши казаки, которых я собрал на сход. Пришло время серьезного разговора, который определит дальнейшую судьбу ватажников, и пока они не разошлись по родным хатам, мне предстояло с ними серьезно поговорить.

Круг проводили во дворе крепости, в окружении высоких шестиметровых стен. Строителям в тот день дали выходной, лишних ушей рядом не было, так что со своими боевыми товарищами я был откровенен и рассказал им о своих планах на жизнь. Крепость у меня имеется, и земли много, участок по правому берегу Кагальника, и дальше, по Мечетке сколько возьмешь все твое. Так почему бы, всей ватаге не поселиться в одном месте? Благо, препятствий к этому нет никаких. И далее, я предложил ватажникам остаться со мной и до весны, вместе с семьями и хозяйством, переселиться поближе к Булавинску.

Меня поняли правильно, пограничье пустует, земли здесь добрые, а серьезных опасностей от закубанцев в ближайшие годы ждать не стоит. То есть можно жить и не тужить, вести свое хозяйство, как кому заблагорассудится, а когда появится возможность сходить в поход, то в течении суток все ватажники соберутся и под командой испытанных и проверенных командиров двинутся добывать хабар. Все вполне логично, большинство казаков, после удачных походов на персов, поимели неплохую денежку, стали мыслить более широко, и могли ни на кого не оглядываться, а потому согласились на переезд, и на этом сход был окончен.