А потом неожиданно оказался в том же самом огромном зале у ног гигантской скульптуры. Только в этот раз Василию было тяжело идти. Каждый шаг отдавал страшной болью в плече, и когда он опустил взгляд, то увидел, что левая рука у него опухала и чуть выше локтя представляет единую гигантскую рану. Гноящееся, позеленевшее мясо… «Сон, это всего лишь сон», — повторил про себя Василий. Он уже хотел было пройти мимо ног гиганта к двери в троне, но что-то не пускало его. Таинственное свечение стало постепенно угасать. И тут раздался голос, низкий горловой, хриплый. Казалось, он исходит ниоткуда и отовсюду.

— Как посмели вы решиться побеспокоить меня?

В первый момент Василий не нашелся, что ответить, и потом ему показалось, что вопрос адресован не к нему лично. Он несколько раз повернулся, пытаясь понять, кто еще есть в зале, кроме него, но никого не увидел.

— Отвечайте? — неведомый голос был настойчив, и невозможно было не ответить на заданный вопрос.

— Меня послали… — замялся Василий, его голос звучал подобно лепету провинившегося первоклассника, которого только что отчитал директор школы. — Начальство хотело…

— Разбудить меня против моей воли… —и невидимый гигант расхохотался. Этот звук напоминал грохот горной лавины. Гигант хотел еще что-то сказать, но…

…Раздался крик… Страшный крик, напоминающий те, что они слышали ночью. Василий открыл глаза. Ничего не изменилось. Вокруг царила кромешная мгла. Потом тьму разорвали трассеры пулеметной очереди, и вновь раздались страшные крики.

— Что это? — едва шевеля губами, спросил Василий.

— Похоже, ваша Рахиль Ароновна добралась до немецкого лагеря… — заметил один из полярников.

— Вряд ли, — с сомнением произнес Григорий Арсеньевич. Говорили в темноте, но Василий был более чем уверен, что сейчас на лице его учителя зловещая усмешка — обычно не предвещавшая ничего хорошего. — Боюсь, что это подошла та самая кавалерия, о которой я говорил. У каждого древнего сокровища есть свои ангелы-хранители, и вряд ли им понравилось бы крупномасштабное вторжение на их земли, вроде того, что готовили немцы… К тому же не стоит забывать о первой экспедиции. Эти люди исчезли…

Неожиданно вспыхнул свет.

В первый миг он показался таким ярким, что Василий зажмурился, потом начал тереть глаза здоровой рукой. Только сейчас он понял, насколько плохо себя чувствует, и непонятно, что было тому виной, рана, усталость или излишнее нервное напряжение. Тем не менее ему с трудом удалось приподняться на локте. Его то и дело кидало то в жар, то в холод.

— С добрым утром! — объявил Григорий Арсеньевич. — Посмотрим, что там случилось, — и широко, чуть ли не бегом он направился к краю крыши.

Остальные полярники, кроме Кима, поспешили за ним. Василий тоже поднялся, но с трудом. Каждое движение отдавало в руке нестерпимой болью. «Глядишь, в самом деле схлопочешь гангрену», — подумал он.

Но смотреть, собственно, было не на что. Площадь с огромным кольцом была пуста и девственна чиста. Никаких следов немцев, ни палаток, ни луж крови, ни трупов. Словно по мановению волшебной палочки, все ночевавшие на крыше перенеслись на несколько дней назад.

— Что случилось? Немцы ушли… — спросил фельдшер, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Судя по выстрелам… скорее всего, их перебили.

— А потом все тщательно убрали и пол вымыли?

— Все может быть…

— Ну, сами бы они не ушли, — вмешался в разговор Григорий Арсеньевич. — Вы что считаете, что Аненербе может оставить все это? — и он махнул рукой в сторону Города. — Да одна технология безлампового света произвела бы фурор в нашем обществе. А слуги Ктулху? Создания, которых нельзя убить обыкновенными пулями, — это же идеальные солдаты — те, кого невозможно остановить. Как с ними воевать?

— Ну, можно наладить фабричное производство «заговоренных» пуль, — предположил Василий.

— И как ты себе это представляешь? — ухмыльнулся Григорий Арсеньевич. — Уважаемые товарищи-коммунисты, мы — последователи Маркса и Ленина, убежденные материалисты, сегодня открываем завод заговоренных пуль, производство, руководить которым ЦК партии назначило архимандрита Емелю.

— Перестаньте глумиться… — начал было незнакомый Василию полярник.

— Перестаньте, а то что? — похоже, Григорий Арсеньевич вошел в раж — оседлал своего любимого конька. — Нет, если считаете, что я неправ, то возьмите пистолет и спускайтесь. Посмотрим, сможете ли вы с помощью обычных пуль и Маркса остановить хотя бы одно чудовище.