И вновь Василий очутился в огромном зале, где на колоссальном троне восседал гигант. Но в этот раз все было по-другому. У ног гиганта на полу кругом были расставлены высокие резные канделябры с толстыми свечами черного воска. Они ярко горели, но освещали только пространство внутри круга, который образовывали. Снаружи царила все та же странная зеленоватая полумгла. В центре же освещенного пространства стоял стол под зеленым сукном, а за столом сидел… Василий обмер. Нет, он ожидал увидеть кого угодно, но только не Григория Арсеньевича. Тот был, как всегда, в строгом английском френче.

Как он попал в мой сон? А может, это всего лишь плод моего воображения? Нет, что там говорил Григорий Арсеньевич о снах — сны, порожденные Ктулху…

Василий шагнул к столу и замер в еще большем удивлении. Григорий Арсеньевич раскладывал пасьянс, только карты у него были мудреные, длинные — колода Таро. Какое-то время Василий безмолвно стоял и наблюдал.

Неожиданно Григорий Арсеньевич перестал выкладывать карты и склонился над разложенным на столе узором. Только тут Василий заметил, что рисунки на картах необычные, да и масти… Никогда не видел он ничего похожего.

— Что ж… В месяц и год, когда Юггот войдет в дом Луны, настанет время, и воцарится над миром Ньярлатотеп, и на пятый год правления обрушится на мир Хастур Неизрекаемый, на Страну Восходящего солнца… А это ты, Василек, — Григорий Арсеньевич оторвался от карт и уставился на Василия. — Рад, что ты зашел, садись… А я вот, видишь, картишками балуюсь.

— Где… Где я? — только и смог выдавить Василий.

— Да ты присаживайся, присаживайся, в ногах правды нет, — махнул рукой Григорий Арсеньевич, Василий повернулся. И в самом деле, рядом с ним стоял стул, но секунду назад его не было. Василий был в этом совершенно уверен. Однако теперь ему ничего не оставалось, как последовать приглашению своего учителя. И только когда он сел, Григорий Арсеньевич продолжил: — А насчет того, где ты… Ты в Р'льехе, в тронном зале Ктулху Великого и Ужасного.

— В тронном зале… Но как я попал сюда?

— Во сне. Знаю, ты и раньше бывал тут, но это было всего лишь случайными визитами. Теперь же ты здесь по моей просьбе.

— По вашей…

— Да. Я хотел поговорить с тобой… хотя бы во сне. Уж не знаю, когда теперь нам придется свидеться, — и тут Григорий Арсеньевич хитро подмигнул Василию, словно говоря: «Это я так, для посторонних ушей… ну ты же понимаешь…» — Там, на крыше, времени не было, да и произошло все слишком быстро.

— Почему вы не взяли меня с собой? — в лоб спросил Василий. — Вместо меня вы могли спасти любого…

Григорий Арсеньевич нахмурился.

— Не о том пошел разговор… не о том… — пробормотал он себе под нос. — Ну да ладно… В первую очередь, Василек, — тут его голос стал громким, и было видно, что говорит он так специально, чтобы его услышали невидимые зрители, — должен ты мне слово дать.

— ?

— Слово о том, что скажешь своим, что подземный лабиринт и город погибли под обвалом. От этого, если ты помнишь, зависит жизнь моя и еще нескольких твоих товарищей, — произнося последнее слово, Григорий Арсеньевич поморщился, словно у него зуб болел.

— Конечно, — не задумываясь, кивнул Василий. — Ну а дальше-то что?

— Вот для того, чтобы это узнать, я и разложил этот пасьянсик.

— И что вышло?

— Ничего хорошего. Будущее, как обычно, туманно и неопределенно, но некоторые детали я могу тебе открыть и даже кое в чем смогу помочь. Стране нашей предстоит тяжелое испытание, но до этого мы еще встретимся… Вот тебе ключ. Что он открывает? Он от одной шкатулки, которая хранится… Впрочем, когда шкатулка окажется у тебя в руках, сам поймешь. Это все, чем я смогу тебе помочь в будущем… Ну, пока мы не придем к новому соглашению с… — и тут Григорий Арсеньевич замолчал, потому что, стоило ему заикнуться о новом договоре, свечи, расставленные вокруг стола, потускнели и тьма, казалось, надвинулась со всех сторон. — В общем, это все.

Василий взял ключ — странный ключ, с тремя бороздками, торчащими в разные стороны, кажется, бронзовый, украшенный странной, старинной резьбой, в которой явно прослеживались восточные мотивы. К кольцу ключа была привязана длинная прочная веревочка. Покрутив ключ в руках, Василий не придумал ничего лучше, как надеть веревочку на шею и потом спрятать ключ за пазухой.

— Вот так… Береги его. Содержимое шкатулки окажет тебе неоценимую помощь.

— Но я хотел бы понять… — робким голосом начал Василий.

— Да, да, — с улыбкой подался вперед Григорий Арсеньевич. — Задавай вопросы. Я тут специально для того, чтобы ответить на них, — он покосился куда-то во тьму. Василий проследил за его взглядом, но ничего так и не разглядел. — Спрашивай…

— Катерина… она была из этих…

— Нет, к слугам Ктулху она отношения не имела. Она была обычным человеком, как мы с тобой, но родственные связи… Ты же понимаешь, родственники — это такая вещь… Их же не выбирают.