Прокурор вытащил из ящика стола кинжал и внимательно посмотрел на молниеносного:

– Ты должен помочь Карлосу бежать.

– Что? – Герой растерянно посмотрел на Петерсена. – Вы уверены?

– Абсолютно.

Из коридора донеслись предсмертные крики стражников.

Акакий взорвал прайм-бомбы минут через пять после того, как подвыпившие уголовники начали бузу. К этому времени большая часть стражников уже покинула цитадель, и работы у ворвавшейся в пролом Шахманы оказалось немного.

– Карлос!

Левая рука свободна, в ее ладони зарождаются огненные стрелы, которыми лиса поражает стражников. А в правой зажато «кадило», из которого вылетают в левую руку угольки для магического огня.

– Карлос!

Кровь и смерть несла разъяренная Героиня попадавшимся на дороге фихтерцам. Кровь и смерть. Жестокие удары, свист раскаленных стрел, крики, неуклюжие попытки сопротивления… У стражников не было шансов, и те, кто поумнее, бросились наутек, еще больше упростив Егозе работу.

– Карлос! – Она забежала в «приемную», быстро оглядела клетки: адорнийка, смутно знакомый докт, и бросилась по коридору, пинками вышибая запертые двери: – Карлос!

– Скорее, скорее же! – бормотал Акакий, приплясывая у лошадей.

Взрыв напугал животных, и ученому едва удалось их успокоить, но теперь внимание Бенефита было сосредоточено на цитадели, на проломе, из которого доносились лязг железа и вопли умирающих стражников. Акакий догадывался, что у Егозы все в порядке, но целью атаки было спасение Карлоса, а не победа над фихтерцами, и потому ученый шептал:

– Скорее, скорее!

И не заметил Героя.

Исподлобья подкрался незаметно, чистильщики умели это делать лучше кого бы то ни было. Бесшумные движения, черная одежда, густая ночная тьма… В последний момент почуявший неладное Бенефит повернулся, но было слишком поздно – кинжал уже погрузился в его бок.

– А… – Ученый недоуменно посмотрел на Тома. – А…

Рубаха быстро пропитывалась кровью.

– Все в порядке, – усмехнулся чистильщик, вытирая клинок о рукав Акакия. – Не шуми, ладно?

И быстрым шагом направился к пролому. Он знал, что жить лысому коротышке осталось не больше минуты.

– Куда?!

– Я обещал!

– Что?! – Но было поздно – Карлос уже скрылся за дверью «приемной», и Петерсен, ругаясь, последовал за ним. – Идиот!

– Я обещал! – Юноша схватил висящие на стене ключи и распахнул клетку. – Марида, ты идешь со мной!

– Куда?

– Отрежем голову одной суке.

В черных глазах адорнийки вспыхнул яростный огонь.

– Я иду с тобой!

– Эй, красавчик, а я? – засуетился Вилли. – Меня выпусти! Открой клетку!

– Да пошел ты!

– Что?

– Я презираю воров. – Карлос швырнул ключи в дальний угол «приемной» и потянул Мариду за собой. – Скорее!

– Выпусти меня, сволочь! – взвыл уголовник.

– Зачем тебе девчонка?

– Мы…

– Карлос!

– Шахмана!

Рыжая лиса застыла в дверях. Напряженная, готовая к бою, в левой руке трепещет сгусток огня, грозящий вот-вот обернуться смертоносной огненной стрелой.

Гром резко развернулся.

– Эдди, стой!

– Шахмана, все свои!

Секундная пауза, Егоза оценивает ситуацию и понимает, что Карлос не врет.

– Нужно уходить.

– Лошади?

– На улице.

«Все! Вот и все!»

Так просто и так легко. Верная Шахмана, на помощь которой он никак не рассчитывал, совершила невозможное. Страхи последних часов растворились, словно утренний туман, Карлос улыбнулся и…

И в этот миг Егоза вскрикнула.

Нет на свете ничего более быстрого, мощного и устрашающего, чем почуявший запах крови Герой. Чем несокрушимый, переполненный силой прайма воин, идущий в прямую атаку. И не было под луной преграды, способной его остановить.

Булава Раздавителя вынесла кусок стены не хуже, чем прайм-бомба. Острый осколок рассек Карлосу щеку, но боли юноша не почувствовал.

– Назад!

Пронзенная мечом Изморози Шахмана отлетела в сторону, и между людьми и Героями остался только Эдди Гром. Последний их защитник, без колебаний бросившийся в бой. Вот он отразил выпад Улле, уклонился от могучего удара воеводы, взмахнул молотом, не позволяя безликому оказаться за спиной, и тут же атаковал Раздавителя молнией, заставив воеводу закрыться щитом. Паря чуть над землей на своем прайм-борде, Эдди вертелся, словно уж на сковородке, не пропускал кобрийцев в «приемную», но Петерсен и Карлос прекрасно понимали, что молниеносному не устоять…