– Там есть все…

– Чтобы отсидеться?

– Там есть все… – На губах Бенефита пузырится кровь. – Увидишь… Сам… – Последнее движение: умирающий указывает на свой медальон, на висящую на груди латунную шестеренку и шепчет: – Индуктор… Ты умный, ты поймешь…

И Карлос понимает. Смотрит на шестеренку и понимает. Все понимает.

Информации мало, ее почти нет, не на чем строить выводы, но несколько обрывистых фраз позволяют Карлосу догадаться, что происходит.

И он все понимает.

И осторожно закрывает глаза знаменитому ученому, первому профессору Доктского Университета, почетному президенту Имперского Ученого Совета, человеку, которого даже враги называли гением – великому Безвариату Сотрапезнику.

Высокие, однообразно серые, гладкие, словно отесанные, без выступов и площадок, но главное, неимоверно высокие, уходящие едва ли не к самым облакам – таковы были Задранные Пальцы, загадочные скалы, торчащие неподалеку от Фихтера. Разные у основания: некоторые – лишь три-четыре метра в диаметре, некоторые – массивные, как могучие замковые башни, они напоминали причудливый серый лес, устремленный ввысь, но лишенный какой бы то ни было жизни. Лес каменных стволов, пугающий угрюмой, неестественной неподвижностью.

– Не надо было сюда ехать, – процедила Марида, мрачно разглядывая скалы, мимо которых медленно катилась кибитка.

– Повсюду кобрийцы, – отозвался Карлос. – Патрули, пограничники, посты на дорогах…

– Здесь нас тоже будут искать. Как только поймут, что в лесу нас нет, придут сюда.

– Но не сразу.

– Но придут.

– Не сразу.

Девушка удивленно посмотрела на широко улыбающегося Карлоса, помолчала, хмуря брови, а потом вдруг рассмеялась:

– Прекрати.

И легонько шлепнула юношу ладонью по плечу.

– Я должен был тебя развеселить.

– Зачем?

Молодой лорд чуть наклонил голову, прищурился и, глядя прямо в черные глаза адорнийки, негромко ответил:

– Чтобы увидеть твою улыбку. Не люблю, когда красивые женщины хмурятся.

Когда-то давно такая откровенность заставила бы Мариду смущенно залиться краской, несколько лет… даже несколько месяцев назад она приняла бы комплимент как должное, сейчас же девушка лишь поинтересовалась тихо:

– Я красивая?

И услышала теплое:

– Очень.

Теплое и очень искреннее.

Он хотел прикоснуться к ней, к ее худенькой руке, к плечу, накрыть широкой ладонью тонкие пальчики южанки, почувствовать нежность ее бархатистой кожи, возможно – стук ее сердца, но… Но юноша понимал, что еще рано, и не торопился, не стал портить момент.

«Ты хороший мальчик, Карлос. Совсем молоденький и еще хороший. Зачем ты лезешь ко мне?»

Юный докт нравился Мариде все больше и больше, и именно поэтому она старалась сохранять дистанцию.

– Неподходящее время для неуклюжих комплиментов, – произнесла Марида, отворачиваясь к опостылевшим скалам. К серым громадинам, у которых было только одно достоинство – они не бросали на нее ласковые взгляды.

– Не согласен, – мгновенно ответил Карлос. – Мы путешествуем по романтическим уголкам империи, можно сказать, отправились на пикник…

– А вокруг – вся кобрийская армия.

– Рассматривай преследователей как свиту защитников, – легко предложил юноша. – В какой-то мере это действительно так: чем больше вокруг солдатни, тем дальше будет держаться Чудь.

«Он снова рисуется, как тогда, в тюрьме? Похоже на то».

Но такое поведение Карлоса, его умение сбрасывать напряжение незатейливым трепом, вызывало симпатию. Марида устала от мрачных мыслей и была не прочь расслабиться.

– Свита?

– Ага.

– Ты говоришь как лорд.

– Я и есть лорд, Марида, я ведь говорил.

И девушка, неожиданно для самой себя, поддела Карлоса:

– А я не слушала: мало ли что болтает попавший в тюрьму уголовник?

– Меня взяли как государственного преступника!

– Судя по одежке, ты пытался увести осла у зазевавшегося селянина.

– А ты в это время шарила по его карманам!

– А я и не прикидывалась знатной леди.

– И я не прикидывался! Перед вами, сударыня, лорд Карлос, наследный владетель Гридии. – Юноша отвесил шутливый поклон. – Моя родословная, между прочим, восходит ко временам старой империи.

– Гридия? – Марида сморщила носик. – Где это?

– В Идмарской Пуще, – машинально ответил юноша.

– Далеко отсюда?

– Очень.