– Я обучался в Академии Лордов.

– И все?

– А что там еще делать?

Вообще-то дел для молодолго повесы в столице полно, но отец велел возвращаться в Пущу, и Карлос подчинился.

– Так я и думал… А в Фихтере?

– До сих пор ни разу.

– В Кобурге?

– Никогда.

– В Адорнии? Хотя, мог бы и не спрашивать…

– Я не бывал в Адорнии.

– Простой провинциальный мальчик… Почему леди Кобрин хочет вас убить, Карлос Грид?

Неожиданно брошенный вопрос слегка смутил юношу, но ответил он довольно быстро:

– Она убила моего отца.

– И что? – равнодушно поинтересовался Петерсен.

Настолько равнодушно, что Карлос едва не выругался.

– Теперь леди Кобрин хочет добраться до меня.

Казалось бы: что тут непонятного, однако у прокурора объяснения юноши вызвали скепсис.

– Ваши объяснения смехотворны, Карлос Грид, – вы уже вне закона. Вас вздернут в любом городе, и кобрийцам нет никакой необходимости гоняться за вами, но они это делают… Почему?

Резкие вопросы в конце тягучих, расслабленных фраз сбивали с толку, но юноша держался.

– Хотят довести дело до конца?

– Никто не любит работать больше, чем это необходимо. – Петерсен неожиданно поднялся и медленно прошелся вдоль стола. – Меня назначили имперским прокурором Фихтера месяц назад, и поверьте, Карлос Грид, я сюда не рвался. Мне было хорошо в столице, очень хорошо. Меня там все ненавидят, кроме императора, разумеется, да продлится его правление вечно, и меня все боятся. Я честный… Вам знакомо это слово: «честный»? Нянька о нем рассказывала? Я заставляю людей соблюдать законы, и за это меня ненавидят воры и ценит император. Именно он послал меня в Фихтер. Прежний прокурор потерял доверие, точнее, его величеству не понравился ход расследования убийства Безвариата Сотрапезника, и он прислал меня. Я хороший прокурор, Карлос Грид.

– Надеюсь.

– Но я не обладаю здесь всей полнотой власти. Его величество даровал Фихтеру вольности, а потому я вынужден действовать с оглядкой на местные власти. Но и они, в свою очередь, не могут игнорировать представителя короны… Вы меня понимаете, Карлос Грид?

– Нет.

Петерсен неожиданно склонился к юноше, так что его длинный нос едва не уперся в глаз Карлоса, и отчеканил:

– В настоящий момент между вами и петлей стою только я.

– Что мешает вам отойти в сторону?

Общение с Маридой прибавило Карлосу сил, и он достойно выдерживал давление Петерсена.

– Я – хороший прокурор, – повторил Ричард Бейл. – И я не могу понять, что может связывать вас, провинциального олуха, с Безвариатом Сотрапезником… Вы когда-нибудь встречались?

– Нет.

– Вели общие дела?

– Нет.

– Ваш отец?

– Нет.

– А у меня полно свидетельских показаний, из которых следует, что вы оплатили убийство Безвариата, а затем лично устранили исполнителя – Яна Стеклодува.

Несколько секунд они смотрели друг на друга, после чего юноша облизнул губы и негромко, но твердо произнес:

– Если вы поверите свидетелям, то здорово облегчите себе жизнь, господин имперский прокурор.

Петерсен улыбнулся:

– Не теряете присутствия духа, Карлос Грид? Мне это нравится.

– Все остальное я уже потерял.

– Не все. – Ричард Бейл вернулся в кресло, покопался в ящике стола, вытащил замшевый мешочек и аккуратно высыпал из него каталисты. – Ваши?

Глиняная свистулька, туз пик, золотой знак и дешевая заколка. Мелочи… Такие важные и такие бесполезные сейчас мелочи.

– Каталисты моих Героев.

– Которые отправились с вами в Фихтер, – провозгласил прокурор. – Этот факт косвенно свидетельствует о том, что вы не отцеубийца, Карлос Грид.

– Так и есть.

– Допустим. – Петерсен повертел в руке глиняную свистульку Арчибальда. – Безвариат Сотрапезник был гением, одним из величайших умов Доктской империи, его изобретения помогли нам победить в Войне за Туманную Рощу, и его высоко ценили при дворе. Но Безвариат был эксцентричен, несколько лет назад он неожиданно покинул столицу и переехал в Фихтер. Сказал, что здесь ему лучше думается.

– Почему его отпустили?

– Император не может бегать за изобретателями, в голове которых больше тараканов, чем на крестьянской кухне. Он распорядился приглядывать за Безвариатом, но, насколько я понимаю, ответственные за это люди были подкуплены. В настоящий момент они или умерли, или исчезли, и мы ничего не знаем о том, чем занимался Сотрапезник последние годы. Согласитесь – весьма подозрительно.

– Согласен, – пробормотал юноша, понимая, что прокурора его ответ не интересует.