– …Мною довольны? – выкрутилась Женька.

– О да! Общество было сражено наповал, – заверил Кощей. – Но оставим эту тему, вряд ли Эвелине интересны твои похождения.

– Отчего же, – поджала губы Эвелина Стивовна.

– Я вам потом все расскажу, – поспешно заверила Женька. – Не при дяде Максете ведь рассказывать, верно? Это будет нескромно.

Вот тут она заслужила целых два одобрительных взгляда – и от Кощея, и от Эвелины Стивовны. Очень жаль, что Артур не зашел, глядишь, и он бы сподобился.

– Евгения, хочу заметить, что при всем внешнем сходстве царевичи Илья и Елисей очень различны между собой. Надеюсь, вы об этом знаете?

– Конечно, Эвелина Стивовна, – заверила Женька.

– Хорошо, – кивнуло отражение. – Достоинства Ильи…

Кощей рассеянно кашлянул, и Эвелина пресекла собственную нотацию, а Женька, по знаку Кощея, выложила свое зеркало рядом с его.

– Сиди тихо, – подмигнул Кощей. – Посмотрим на твоего героя. И перестань ерзать. Быстрее от этого не получится, это тебе не…

Тут он осекся и начал пристально вглядываться в отражение. Женька последовала его примеру.

– Погоди.

Метнувшись за порог, Кощей приволок огромное зеркало, висевшее в прихожей, водрузил его на стул между окон, задернул тяжелые портьеры и направил на него оба зеркальца, так, что белое поле с катящимся по нему апельсином стало видно, как на большом экране.

– Круто, – восхитилась Женька.

– Чего там, – скромно отозвался Кощей. – Валяй, любуйся.

Он привычно сцепил пальцы на затылке, вытянул ноги и принялся покачиваться на стуле.

Между тем в зеркале отразился замок Кощея. Возле рва, с наружной стороны, гарцевал белый конь Елисея.

– Как в седле держится! – уважительно заметил Кощей. – Орел. Хотя коня, похоже, у Ильи одолжил.

– А где звук? – нетерпеливо спросила Женька, и Кощей щелкнул пальцами.

– Выходи на бой, Кощей! – как раз в этот момент крикнул царевич.

– Да прям, – вполголоса прокомментировал Кощей.

– Я все равно тебя, злодей, достану! – продолжил Елисей.

– Уже достал, – согласился Кощей.

– Отдай мне Евгению!

– Нет, я не понял! – искренне удивился Кощей. – Ему ты нужна или меня прикончить?

– И то и другое, – отмахнулась Женька. – Вы как первый раз, честное слово. Дайте уже посмотреть.

Тем временем белый конь под лихим всадником продолжал гарцевать вдоль рва, а Елисей звал отсутствующего Кощея на битву.

– Обычно сперва к Бабе-яге заглядывают, – заметил Кощей. – Милейшая дама, когда не страдает от ревматизма. Она и дорогу подскажет, и как смерть мою найти, а этот, гляди ты, напрямую прорвался. Бедовый парнишка.

– Отдай мою Евгению, и будешь жить! – крикнул Елисей.

Женька зарделась, Кощей уважительно промычал.

– Надо же, – протянул он. – Эвелина! Сколько он так с воплями гарцует?

– Второй день, – донесся голос. – Еле убедила поспать.

– Силен, – уважительно констатировал Кощей, качнув головой. – Вот что значит командный голос.

– Да тише вы, – взмолилась Женька.

Ее давешнее равнодушие к Елисею как рукой сняло, стоило только увидеть этого красавца.

– Молчу, – скорбно понурился Кощей и вновь принялся раскачиваться на стуле.

– Евгения! – крикнул Елисей. – Не бойся, я спасу тебя!

– Слышишь? Он тебя спасет, – Кощей утер воображаемую слезу.

– Я убью этого гада!

– О да! – с чувством подтвердил Кощей.

– Он не уйдет от моего меча! – конь встал на дыбы, а Елисей выхватил вышеозначенный меч, и лезвие сверкнуло в лучах солнца.

– Красиво, – с завистью промолвил Кощей.

Женьке было не до его, пусть даже искренних, комментариев.

За ней явился настоящий принц на белом коне и собирался драться за ее свободу с величайшим злодеем Руси. Это стоило многого. Сердце застучало быстрее, и на глаза навернулись слезы.

– Я скоро вернусь, – шепотом пообещала она. – Вот спасем Русь, и я сразу буду дома.

– Эй! – осадил ее Кощей, чуть повернув голову. – Ты вернешься в мой замок, а не домой. В Москву отправишься лишь после того, как избавишь меня от этого мальчишки.

– Максет, – донесся укоризненный голос Эвелины, перекрывая угрозы и объяснения Елисея. – Дом человека там, где его душа. Неужели до сих пор не выучил?

– Мой дом в серебряной коробке? – Кощей с деланым ужасом переводил взгляд с зеркала на Женьку.