— Поворачивай налево и через мост.

Вот и мост позади, они свернули на дорожку, что вилась среди деревьев, подъехали к открытым воротам, дальше аллея к дому. Дом, как она и предполагала, был погружен в темноту.

— Не надо к парадному крыльцу, Конрад, остановись здесь, во дворе. Когда я одна, я не хожу парадным ходом. У меня ключи от кухни.

Он подъехал к черному ходу, выключил двигатель. Она вышла из машины, отперла дверь черного хода, вошла в дом и включила свет, и только тогда он погасил фары. Собаки давно услышали шум машины и ждали; увидев ее, они радостно запрыгали, потом прижались к ее ногам, тихонько повизгивая от восторга.

— Дорогие мои собачки, золотые мои собачки, — она присела и стала их гладить. — Не сердитесь, пожалуйста, меня так долго не было. Вы, наверное, думали, я уж не вернусь. Ну, бегите, делайте свои дела, а потом я вас покормлю.

Собаки кубарем вылетели в темноту, облаяли чужого, который выходил из «субару», обнюхали, чужой погладил их, ласково поговорил, и псы, успокоившись, умчались в кусты.

Вирджиния зажигала в доме огни. Просторная кухня дремала, печь была теплая, тихонько гудел про себя холодильник. Вошел Конрад со своей сумкой.

— Убрать машину в гараж?

— Не надо, оставим на ночь во дворе. Только ключи вынь…

— Уже вынул, — и он положил их на стол.

Они посмотрели друг на друга в бескомпромиссном ярком свете кухни, и Вирджинию вдруг сковала абсурдная робость. Чтобы справиться с ней, она кинулась разыгрывать гостеприимную хозяйку.

— Ну вот, хочешь чего-нибудь выпить? Последний глоток на ночь. У Эдмунда для таких случаев есть солодовый виски.

— Ну что ж…

— Сейчас принесу, я мигом.

Когда она вернулась с бутылкой, он уже снял плащ и шляпу, собаки вернулись с вечерней прогулки и улеглись на подстилки возле печки. Конрад сидел возле них на корточках и что-то ласково говорил, нежно гладя их породистые головы — они уже подружились. Увидев Вирджинию, он встал.

— Я запер дверь.

— Спасибо. А знаешь, мы часто забываем об этом. Грабители и воры обходят Страткрой стороной. — Она поставила бутылку на стол, взяла из шкафа стакан. — Налей себе сам.

— Ты не будешь?

Она грустно покачала головой.

— Нет, Конрад, я сегодня и так перебрала.

Он плеснул в стакан виски, долил холодной воды из-под крана. Вирджиния насыпала собакам корма. Они не хватали его, не жадничали, брали деликатно, ели с достоинством.

— Какие красивые спаниели.

— Охотничьи собаки Эдмунда, очень благородные и отлично выдрессированные. У Эдмунда не побалуешься.

Собачьи миски опустели.

— Если хочешь, возьми виски наверх, я провожу тебя в твою комнату, — сказала она и взяла его шляпу и плащ.

Конрад взял свою сумку, и она повела его по дому, выключая и зажигая огни сначала в коридоре, потом в огромном холле, потом над лестницей.

— Какой красивый дом.

— Он слишком большой, но мне это нравится.

Он шел следом за ней. Внизу высокие старинные напольные часы мерно отсчитывали минуты, и это был единственный звук, их ноги бесшумно ступали по толстым коврам. Спальня выходила окнами на парадный двор. Вирджиния открыла дверь, повернула выключатель, их залил холодный яркий свет люстры. Комната была большая, здесь стояли две кровати с высокими медными спинками, викторианская мебель красного дерева, которая досталась Вирджинии в наследство от Ви. Застигнутая врасплох, комната предстала перед ними безликой, в ней не было ни книг, ни цветов, воздух застоявшийся, тяжелый.

— Боюсь, здесь не слишком уютно.

Вирджиния бросила его шляпу и плащ на стул и распахнула высокое окно. Хлынула ночная прохлада, ветер зашевелил шторы. Конрад подошел к ней, они оба положили локти на подоконник и стали глядеть в бархатную черноту. Свет из окна осветил шахматный узор плит на площадке перед парадным крыльцом, все остальное тонуло во тьме.

Он набрал полные легкие воздуха и сказал:

— Какая чистота и свежесть, пахнет, как у лесного ручья весной.

— Придется тебе поверить мне на слово: перед нами изумительный вид. Утром сам убедишься. Парк, за ним поля и склоны гор.

В деревьях возле церкви заухала сова. Вирджиния вздрогнула и отошла от окна.

— Холодно, — сказала она. — Закрыть?

— Нет, оставь, там слишком хорошо, не надо отгораживаться от такой красоты.

Она задернула тяжелые шторы, не оставив ни щелочки.

Он осматривал комнату.

— За этой дверью ванная. Там полотенца и всегда есть горячая вода, если захочешь принять ванну.

Она включила лампы на туалетном столике и возле кровати, выключила люстру. Холодное сияние погасло, и сразу же высокая комната стала уютнее.